Запретное чудо

Кадр 1

Вл. МУРАВЬЁВ ЗАПРЕТНОЕ ЧУДО Художник А.САМСОНОВ

Кадр 2

Староста, запыхавшись, прибежал на поле и говорит Петькиному отцу: „Тимофеич, быстро наруби воз еловых веток и отвези к графу в Останкино. Да выбирай, которые попышнее. Ёлки надо, чтобы дворец украшать“.

Кадр 3

А Петъка тут как тут, просит: „Тятя, возьми меня с собой“.— „Ладно, поедем, — согласился отец.—Пособишь в лесу ёлки рубить“.

Кадр 4

Ведёт Тимофеич ветки и ворчит: „В поле работы полно, а тут ради пустой барской забавы день пропал…“ – Однако нельзя ослушаться приказа: Тимофеич – крепостной графа Шереметева. И Петька, и староста, и все мужики в их деревне тоже крепостные, тоже рабы графа Шереметева.

Кадр 5

Долго ехали Петъка с отцом. Проезжали деревни, поля, леса, а Тимофеич всё приговаривал: „И деревня графская, и поле его, и лес… Говорят, наш-то граф самый богатый человек в России“.

Кадр 6

Но вот показалось Останкино.

Кадр 7

Петя во все глаза смотрел по сторонам. Вон, щёлкая большими ножницами, садовник подстригает кусты. А деревья и кусты одни других чудней: одни — как шары, другие — словно веретено, третьи — будто ровная стенка.

Кадр 8

На полянке живописец на большой холстине, натянутой на раму, рисовал жеребца с человеческой головой.

Кадр 9

В углу двора, глядя на размахивающего руками лохматого человека, музыканты играли на скрипках, жалейках и каких-то других неведомых Петяне инструментах.

Кадр 10

Из дворца вышел господин и закричал: „Ёлки вези на задний двор!“

Кадр 11

— „Это граф?“ — спросил Петъка. — А пуговицы-то, видать, золотые…“ — „Нет, не граф,“ — ответил отец. — Это сочинитель Воробьевский. Книжки сочиняет. А сам — тоже крепостной…

Кадр 12

...У графа все крепостные — и живописцы, и музыканты. Живут они в том флигеле под замком, ровно арестанты: их никуда не пускают, к ним даже родне ходить не разрешают. Одно слово — рабы".

Кадр 13

В Останкине шли приготовления к празднику: завтра именины графа. Слуги сбились с ног. Тимофеича послали помогать плотникам,

Кадр 14

а Петъке лакей Филимон вручил суконку и велел натирать до блеска дверные медные ручки в комнатах.

Кадр 15

Но, войдя во дворец, Петъка остановился на пороге первого же зала, не решаясь ступить дальше. Стены разрисованы, как в церкви, везде золото, пол гладкий и блестящий.

Кадр 16

Филимон подтолкнул его в затылок: „Иди, работай, не глазей!“—Пётъка шёл из зала в зал, и один зал был чудеснее другого.

Кадр 17

Вдруг он услышал голоса и увидела сочинителя Воробьевского, который что-то говорил молодой красивой женщине. Возле белого ящика сидел лохматый человек, который давеча махал руками перед музыкантами.

Кадр 18

Петъка засмотрелся на них и забыл про дверные ручки.

Кадр 19

К нему подошёл Вороблёвский и положил руку на плечо: „Нравится?“ — „Очень нравится…“ — „У Параши настоящий талант. Ей бы не здесь, а в столичном театре играть“, — проговорил Вороблёвский и почему-то вздохнул.

Кадр 20

После обеда Петьку послали с садовниками развешивать по деревьям фонари.

Кадр 21

В парне работала вся дворня: и конюхи, и лакеи, и повара. Тимофеич, глядя на украшенный парн, сказал: „Мороки много, а красиво получилось“. – Но лакей Филимон возразил: „Это что! Вот кабы ты театр поглядел, это—да!“

Кадр 22

Услышав про театр, Петка навострил уши. Да и остальные тоже примолкли. Все в Останкине жили возле театра, постоянно слышали про театр, но никому из слуг не приходилось видеть спектакля, их на представления не пускали.

Кадр 23

– Театр – это чудо, – продолжал лакей. – Музыка играет, на сцене – великолепие, как в раю, а артисты – Мавра, Нюшка и другие, как на сцену выйдут, сразу превращаются в ангелов…“ – „Как же так, Нюшка и вдруг в ангела?“ – спросила нюхарка Марья. – „Потому что – театр…

Кадр 24

"...представление-то удостоился видеть по особому милостивому разрешению его сиятельства, – хвалился Филимон. – Вон там, за углом, дверь, за ней лесенка вверх, на галерею. С той галереи и смотрел через щелку. Чудо, настоящее чудо".

Кадр 25

Петъку уложили спать на сеновал. Он очень устал, но едва опустил голову на подушку.

Кадр 26

как его окружили причудливые видения. Он видел какой-то зал. Звучала музыка. Прямо по воздуху летали девушки в белых одеждах, похожие на Парашу. Петъка спросил: „Где я?“ — Ему ответили: „Ты в театре“.

Кадр 27

От волнения Петъка проснулся. Он вспоминал дворец, Парашу рассказ Филимона, свой сон. И ему захотелось во что бы то ни стало увидеть этот театр. Умом он понимал, что это невозможно, но охватившее его дерзкое желание заглушало все доводы разума.

Кадр 28

Наступил день праздника. Утром управитель собрал дворню и объявил: „Его сиятельство, граф, приказал, чтобы в праздник ни одна ваша неумытая рожа не высовывала носа ни в парк, ни во дворец и не портила бы вида. Кто будет замечен в нарушении приказа, не жди пощады“.

Кадр 29

Под вечер начали съезжаться гости — князья да графы, генералы да сенаторы. Граф Шереметев встречал гостей.

Кадр 30

Зашло солнце, но в Останкине от фонарей было светло, как днём. По пруду плавали украшенные разноцветными фонариками лодки с музыкантами.

Кадр 31

Гости удивлялись богатству праздника. — „Великолепно!“ — говорил один генерал. — „Такой роскоши я не видел даже в императорском дворце“, — вторил ему сенатор.

Кадр 32

Послышался нежный звон колокольчика, начиналось представление в театре. Со всех концов парка гости потянулись к парадному входу.

Кадр 33

Пётъка, спрятавшись за кустами в тени бокового флигеля, жадно рассматривал красочное шествие. И вдруг он заметил, что стоит рядом с той самой дверью, про которую говорил лакей Филимон.

Кадр 34

Дверь была не заперта. Петъка приоткрыл её. Да, это она! Вон и лестница вверх, на галерею. Петъка колебался. Потом махнул рукой: будь что будет — и юркнул в темноту.

Кадр 35

Крутая лестница привела на тёмную галерею, отделённую от зрительного зала плотной занавеской. Через дырку в материи пробивался свет. Сердце у Петьки билось и замирало.

Кадр 36

Пашка посмотрел через дырку. Он увидел зал, чем-то похожий на виденный вчера во сне, и в конце зала ярко освещённую картину в раме. На картине нарисованы деревья, Параша, парень в немецкой одежде.

Кадр 37

Вдруг Параша и парень зашевелились.— „Алекс, я люблю тебя,— говорит Параша,— но отец не согласен выдать меня за тебя, потому что ты беден“.— „Я поеду в чужие страны и заработаю много денег!“— воскликнул парень.

Кадр 38

Старая дама, сидевшая в ложе рядом с графом Шереметевым, сказала: „Сегодня ваши артисты превзошли самих себя. Неужели все – ваши крепостные?“ – „Да, княгиня, все до одного“. – „Удивительно. Откуда такие таланты у мужиков и мужичен?..“

Кадр 39

Чтобы лучше видеть сцену, Петъка, забыв об осторожности, отодвинул занавеску.

Кадр 40

Но в этот самый момент граф обернулся и посмотрел на галерею.

Кадр 41

Он подозвал лакея: „Кто там, на галерее? Забыли мой приказ?“—„Мы никого не пускали“,—испуганно пролепетал лакей.—„Взять и тотчас выпороть, кто бы это ни был. Да так, чтобы другим не повадно было!“

Кадр 42

— Я буду ждать тебя, мой милый, — с нежной ласковой улыбкой сказала Параша.

Кадр 43

Вдруг сильные грубые руки схватили Петьку. Ему зажали рот и куда-то потащили…

Кадр 44

После наказания на конюшне Петьку принесли в людскую. Следом прибежал Воробьевский: „Что парнишка?“ — „В беспамятстве…“

Кадр 45

На этот Петѣна очнулся и тихо, еле слышно проговорил: „А я видел театръ… Истинно – чудо…“ – „Да провались он совсем! – воскликнула кухарка Марья. – Какое мученіе ты из-за него принял!“

Кадр 46

Петыка покачал головой: „Нет... Кабы дали ещё разок посмотреть, а потом пусть опять на конюшню...“—И он снова потерял сознание.

Кадр 47

Воробьевский закрыл лицо руками и разрыдался.

Кадр 48

Редактор Г. Витухновская Художественный редактор А. Морозов Студия „Диафильм“, 1971 г. Москва, 101000, Старосадский пер., д. № 7 д-006-72 Цветной 0-30