За три моря. Часть 1

Кадр 1

ЗА ТРИ МОРА

Кадр 2

ЧАСТЬ I

Кадр 3

1466 год. Ясным осенним днем вниз по Волге плыл разукрашенный коврами корабль. Из Москвы возвращался шемаханский посол Асанбек. На двух ладьях его сопровождали русские и бухарские купцы.

Кадр 4

Татары, кочевавшие на Волге, чинили русским купцам всяческие обиды, потому лишь в далекие южные страны отважились лишь самые смелые и бывалые торговые люди. Предводителем они выбрали тверского купца Афанасия Никитина: он знал грамоту и говорил по-татарски.

Кадр 5

Караван благополучно приближался к Астрахани. Однажды вечером корабль бросил якорь, русские подвели свои ладьи к берегу, вытащили их на песок и стали устраиваться на ночлег.

Кадр 6

У костра рядом с Никитининым сидел худенький подросток Юша. Он жадно слушаал рассказы о далеких, таинственных землях и удивительных людях.

Кадр 7

— Вот бы посмотреть эти дива! — воскликнул Юша. — Эх, парень, — ласково промолвил Никитин, — рвешься ты в чужие края, а того еще не ведаешь, что нет краше земли русской!

Кадр 8

— Зачем же ты тогда по свету бродишь, Афанасий? — спросил Али-Меджид, купец из Самарканда. — Хочу доискаться, в каких землях заморский товар родится, что на Руси иноземцы втридорога продают.

Кадр 9

Посол прислал за Никитиным своего слугу. На корабле его провели в узенькую, тускло освещенную каморку. — Астраханский хан хочет ограбить наш караван, — сказал Асанбек. — Что делать? — Готовиться к бою, — ответил Никитин.

Кадр 10

Всем раздали луки и пищали, а чтобы татары не услыхали плеска весел, решили палыть под парусами. Асанбек предложил Никитину остаться на посольском корабле.

Кадр 11

Караван быстро шел вниз по течению. Стязала темная ночь, было тихо. Варуг с берега донесся громкий окрик, и оба татарина-проводника бросились с корабля в воду.

Кадр 12

Из-за темной тучи выкатиласъ луна. Сразу стали видны и корабль, и ладьи, и множество всадников на берегах протоки. О борта и палубу корабля глухо застучали стрелы, в ответ заремели пищали.

Кадр 13

Под утро татары отстали. Но исчезали и русские ладьи. Два дня корабль пробирался по узким протокам. На третий день берега стали удаляться, и наконец открылася широкая морской простор.

Кадр 14

Никитин всматривался вдаль, но море было пустынным. — Парус! — закричал вдруг дозорный. Это была одна из русских ладей.

Кадр 15

На корабль поднялось несколько русских купцов, а с ними Юша и самаркандский купец Али-Меджид. —Татары все товары пограбили и твое все взяли, да еще нескольких наших товарищей с собой увезли, — сообщили они Никитину нерадостную весть.

Кадр 16

Корабль и ладья снова двинулись в путь. Они уже приближались к Дербенту, как вдруг налетела буря. Все вокруг потемнело, вздыбились крутые злые волны, ладья исчезла в кипящем круговороте.

Кадр 17

Буря утихла лишь на шестой день, а к полудню корабль подошел к Дербенту — городу, который вел большую торговлю с Поволжьем, Персией, туркменскими племенами и охранял торговые пути Ширванского ханства.

Кадр 18

В гавани стояло много судов—неуклюжие туркменские и персидские парусники, волжские струги, но своей ладьи Никитин не находил. „Видно, загубила ее буря“,—решил он.

Кадр 19

Вскоре Никитин получил известие от московского посла Василия Папина, незадолго до того прибывшего в Дербент. — Вашу ладью буря поломала да на кайтацкий берег выкинула, а людей, которые в ней были, всех в полон забрали.

Кадр 20

Посол Василий Папич не хотел помочь Никитину вызволить из плена товарищей. Он не знал чужих обычаев и совсем не выходил из караван-сарая, ожидая, когда шемаханцы соберут ширванскому шаху дары, чтобы спокойно тронуться в обратный путь.

Кадр 21

— Да разве можно бросать товарищей в беде? — возмутился Никитин и отправился к Асанбеку. — Хорошо, жди,— сказал он Афанасию.

Кадр 22

Много дней пришлось ждать Никитину. Он бродил по Дербенту, заглядывал в лавки, приценивался. Дешевы были лишь шелка шемахинские. Прочий же товар — персид, мускатный орех — привозили сюда из Персии, Индии, с острова Ормуза. „Видно, не здесь родится дорогой заморский товар“,— думал Афанасий.

Кадр 23

Однажды утром Никитин снова отправился к Асанбеку. — Радостные вести, Афанасий! — крикнул шемаханец, завилев его. — Вот тебе письмо великого шаха об освобождении русских купцов. Поедешь с провожатым.

Кадр 24

Через несколько дней Никитин прибыл в аул, где томились в заключении купцы. Из ям выпустили худых, грязных, оборванных людей — всего одиннадцать человек.

Кадр 25

— Двенадцать было русскихъ,— объявил сторожъ,—двое подохло. Один лишний. Кто лишний? А, это ты, самаркандец! Назад в яму, собака! — Стой, пусть идет с нами,— промолвилъ Никитинъ.—Вот тебе выкуп за Али-Меджида. И он снял с нитки на шее двенадцать жемчужинъ.

Кадр 26

Но скоро Никитин тяжело заболел. Русские разбрелись из Дербента, остался с ним один Юша. — Поедем в Ормуз, дяденька, — сказал мальчик, когда Никитин выздоровел. — Не на что ехать, — ответил тот. — Видно, нужно работу искать.

Кадр 27

Решил Никитин пробираться в Баку. За несколько персидских денежек корабельщик довез туда его и Юшу на своем корабле.

Кадр 28

Афанасий нанялся к старому персу Хурраму. Улыбка не сходила с лица юркого старичка. Говорил он с Афанасием ласково, расспросил о Юше, а затем повел обоих показывать работу.

Кадр 29

В бесплодной, унылой лощине повсюду блестели на солнце черные несытистые лужи нефти. Бурый песок был жирным и липким. Нигде ни травинки. От зноя и удушливого запаха мутилось в голове. Тут-то и были разбросаны колоды — низенькие сооружения из досок и камней.

Кадр 30

Четыре месяца целыми днями, с восхода до захода солнца, Афанасий вращал ворот, а Юша наполнял бурдюки. Ничего они не заработали у „ласкового“, но жестокого хозяина, только задолжали, а Юша, не выдержав каторжной работы у нефтяного колодца, слег.

Кадр 31

"Может быть, в Персии прачется долгожданное счастье,—думал Афанасий.— Нужно тайком уходить отсюда". Темной ночью они с Юшей сели на туркменский корабль и через несколько дней оказались в персидском городишке Чапакуре.

Кадр 32

Шесть месяцев Афанасий строил ханский дворец. Он завел знакомства среди купцов и все изумлялся, как дорого продают в персидской земле русские товары, как дешевы здесь шелка, сахар, тесьма. — Поживем тут с годом, накоплю денег и поеду в большой город Ормуз, куплю тамошних товаров, повезу на Русь, — говорил он Юше.

Кадр 33

Однажды в хибарку прибежал испуганный Юша. — Бела, дяденька Афанасий, — зашептал он. — На майдане человек в трубу трубит, кличет про русских. Не иначе, как бакинский хозяин послал нас искать!

Кадр 34

— Может, еще успеем убити, собирайся! — приказал Никитин. Но тут в хибарку ворвалось несколько человек. Набросились они на Афанасия, повалили, скрутили руки, заткнули рот. Поймали и Юшу.

Кадр 35

Вдруг за дверью послышался шум. Кто-то гневался, кто-то оправдывался. Дверь с треском распахнулась. На пороге стоял самарканец Али-Меджид. Он перерезал веревки на руках Афанасия и Юши.

Кадр 36

— Наконец-то я нашел тебя, — сказал Али-Меджид. — Когда я узнал в Бухаре, что ты здесь бедствуешь, ни днем, ни ночью не знал покоя. Спеши в Чапакур, спеши разыскать тебя и отблагодарить за то, что ты сделал для меня.

Кадр 37

— От помощи не откажусь, — ответил Афанасий. — Ты говориа прежде, что хочешь в Ормуз ехать. Вот и возьми меня с собой. Денег у меня нет, чужих обычаев я не знаю, персиан понимаю плохо.

Кадр 38

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ Укркінохроніка, Киев-133, Щорса, 18 Госкіно УССР № 3494 Н. 1988 г. Цена 30 коп.