Ер-боко-каан и сирота Чичкан

Кадр 1

ЕР-БОКО-КААН И СИРОТА ЧИЧКАН АЛТАЙСКАЯ НАРОДНАЯ СКАЗКА Художник Р. РАДМОВИЧ

Кадр 2

Давным-давно на холмистом Алтае жил Ер-боко-каан. Не сосчитать его скота, добро его ни в какой шатер не спрятать: сундуки вокруг стойбища, словно горы, половину неба закрывали.

Кадр 3

Был Ер-боко-каан толстый, как старый кедр,—в четыре обхвата. Носил он шубу, крытую черным бисером, на поясе нож в золотых ножнах. Сбут в красные кожаные сапоги, на голове соболя шапка с серебряной кистьюю.

Кадр 4

Ехал однажды мимо стойбища на маленьком кауром коне сухой, как осенний лист, старичок Танзаган. —Эй, древний старик! — крикнул каан. — Кто на свете сильнее меня?

Кадр 5

— Видать не видал, а слышать слышал. У истока семи рек, на подоле семи гор живет в глубокой пещере спереди желтый, сзади черный медведь. Вот кто силен, говорят, вот кто могуч! Сказал так — и нет старика, будто его и не было.

Кадр 6

— Э-э-эй! — закричал Ер-боко-каан. — Силачи мои, богатыри и герои! Изловите медведя, сюда приведите. Здесь, в моем белом шатре, на цепь его посажу. Без медведя домой не возвращайтесь: вас казню и детей ваших не помилую.

Кадр 7

Ходили могучие воины по долинам, по горам—нигде истока семи рек не нашли, семи гор, из одного подола поднявшихся, не видели. Воду рек и озер взбаламутили, лес подожгли, но медведя, спереди желтого, сзади черного, не встречали. И коней повернули обратно.

Кадр 8

Возле белого шатра на землю пали. В гневе Ер-боко-каан как гром загремел, как железо засверкал.

Кадр 9

Распахнул золотую дверь, через серебряный порог шагнул и вдруг споткнулся. Это кинулся ему под ноги пастушок-сирота по прозванию Чичкан-мышонок. —Великий каан, богатырей своих пожалейте, детей малых простите, стариков уважьте.

Кадр 10

Два свирепых палача схватили Чичкана. А каан кричит: —Если ты, Чичкан-мышонок, жить хочешь, медведя сюда принеси!

Кадр 11

…Идет Чичкан, дня не видя, ночи не замечая. Позади бурят взбаламученные реки, впереди подожженный лес горит. Рыбы из воды на берег прыгают, птицы из горящего леса вылетают, звери убегают.

Кадр 12

Только один маленький медвежонок на дереве сидит, плачет: наверху ему страшно, а прыгнуть еще страшней.

Кадр 13

Влез Чичкан на дерево, снял медвежонка, вынес его из огня и отпустил.

Кадр 14

Шел да шел сирота, пока не свалился от голода и жажды. И вдруг видит — нависла над ним скала, на скале, как две слезы, две росинки висят. Открыл рот Чичкан — росинки ему на язык упали.

Кадр 15

Едва проглотил, как сразу понял, о чем между собой два ворона говорят. — Карр, что ты тут делаешь, брат мой? — Кар-кар, человека сторожу, смерти его жду, будет мне пожива. — Кра-а, кра-а… А я на болото полечу, там жеребенок увяз.

Кадр 16

Побежал Чичкан к болоту, жеребенка спас.

Кадр 17

—Края…—заплакали оба ворона.—Этот конь теперь долго будет жить, Чичкану служить. А мы голодные остались.

Кадр 18

Погладил Чичкан мокрую шею жеребенка своей теплой рукой. — Куда хочешь беги, Гнедой! — Твой путь отныне моим будет… Если пошел — надо идти, если идешь — надо дойти.

Кадр 19

Долго ли, коротко ли шли — и вот однажды увидели они семь снежных вершин. Как семь великанов в белых заячьих шапках, на одном лесистом подоле стоят. Из-под снега вода бежит, на семь тонких, как шелковые нити, ручьев разделяется.

Кадр 20

А из пещеры глубиной в семьдесят сажен вышли мохнатые, как семьдесят туч, семьдесят медведей. У каждого в лапах берестяной поднос с едой, на голове кожаный ташаур с питьем. Впереди медленно выступал огромный зверь. Шерсть у великана спереди светлая, как день, сзади черная, как ночь.

Кадр 21

Близко-близко он к Чичкану подошел, низко-низко свою голову склонил: — Ты для меня, сирота Чичкан, — утреннее солнце, вечерняя луна. Ты моего сына из огня вынес — проси и требуй чего пожелаешь. — Меня каан за вами послал, — ответил мальчик. — Он вас на цепь посадит, на огне зажарит.

Кадр 22

—Я пойду в шатер Ер-боко-каана, — сказал великан. У медведей на густых ресницах повисли слезы.

Кадр 23

Взгромоздился Чичкан великану на спину, и побежал медведь быстрее воды, а следом, вровень с ветром, мчался Гнедой. Вот увидели они в небе дым, увидели в долине остроконечные верха аулов. Это стойбище Ер-боко-каана до самого конца земли, до края неба раскинулось.

Кадр 24

— Ма! Мааш! — медведь к белому шатру бежит. Ер-боко-каан кинулся под топчан, жены его верные влезли в сундуки, крышками прикрылись.

Кадр 25

А медведь уже здесь, в шатре, все ближе и ближе к каану. Семь раз вокруг костра каан обежал, потом подпрыгнул, за железную цепь ухватился, сам себя на цепь верхом посадил, над кипящим котлом повис. —Спаси меня, Чичкан, уведи ты этого зверя.

Кадр 26

Поклонился сирота Чичкан медведю. — Пусть счастливой будет ваша дорога. — Будь и ты счастлив, мальчик, — сказал медведь и ушел.

Кадр 27

Отпустил каан цепь, на землю упал. Рука к золотым ножнам потянулась, глаза кровью налились. — Мне, великому Ер-боко-каану, и тебе, ничтожному Чичкану, из одной чаши не пить, в одном стойбище не жить. Уходи туда, куда на соловьем коне не скакал я никогда!

Кадр 28

Земли под собой не чуя, выскочил из белого шатра Чичкан. Не оглядываясь, побежал он к своему маленькому, круглому, как сердце, шалашу. А рядом с ним бежал Гнедой.

Кадр 29

В шалаше, у потухшего костра, лежала мертвая овца. Громко заплакала Чичкан. — Ярко горевший костер угас, одна только овца была у меня, и той уже нет…

Кадр 30

И тут увидела сирота ягненка. Крепко поцеловал его, осторожно накинул ему на шею мягкий волосяной аркан. Жеребенку надел временную узду и в последний раз посмотрел на свой шалаш.

Кадр 31

Идут все трое, дня не видя, ночи не замечая. Вдруг навстречу им сухой, как осенний лист, старичок Танзаган. — Куда путь держишь, Чичкан-богатырь? — Иду туда, где Ер-боко-каан не бывал никогда.

Кадр 32

—Видать не видал, а слышать о такой земле слышал. Говорят, там овцы пасутся без хозяина, коровы ходят без пастуха, кони резвятся, не зная узды. Там белый шатер поставлен тому, кто ни зверю, ни человеку не солгал, кто много работал, да мало спал. Иди, Чичкан, куда ягненок пойдет, остановись там, где ягненок станет.

Кадр 33

На восьмую ночь ягненок стал, будто в землю врос. У ног Чичкана ласково ручей разговор ведет, над головой звездные костры жарко горят.

Кадр 34

Спать лег Чичкан под открытым небом, а проснулся в белом шатре. Вместо тулупа с заплатами на нем шуба, крытая красным шелком, ноги обуты в красные кожаные сапоги, на постели — серые волчьи шкуры, одеяло—из красных лисьих шкур.

Кадр 35

А долина будто снегом заметена: белых овец не сосчитать. На холмах красные стада, на горах несметные табуны. Приложил Чичкан к губам маленький железный комыс, светлую песню через горы и долины повел.

Кадр 36

Услыхали эту песню пастухи Ер-боко-каана, на чистый голос прискакали. Увидели они неисчислимые стада, белый шатер, Гнедого в затканой жемчугом сбруе.

Кадр 37

Ер-боко-каан, о Чичкане услыхав, вскочил на своего солого коня, как буря помчался, как вихрь на вершину горы взлетел. — Выходи завтра, Чичкан, на смертный бой! Мне, великому каану, и тебе, жалкому Чичкану, на одной земле не жить!

Кадр 38

Горько-жалобно заплакал сирота Чичкан. Но тут послышался голос медведя-великана. —Возьми, Чичкан, свой синий топор, свой белый нож. Нарежь крепкие гибкие ветки, согни тугие луки, стяни их звенящей тетивой. Заостри стволы пихт — они будут нам копьями, наломай веток орешника — они будут нам стрелами.

Кадр 39

Вместе с алой зарей шел на стойбище медведь-великан. А за ним шли сурки в желтых дохах, серые барсуки, росомахи с круглыми щитами на черной спине и медведи в бурых тулупах.

Кадр 40

Луки со стрелами пришлись впору суркам, оружие потяжелее взяли барсуки и росомахи, саженные копья, играючи, медведи подняли.

Кадр 41

Как огненный бубен, выкатилось на небо утреннее солнце. Вместе с солнцем двинулся к стойбищу Чичкана Ер-боко-каан со своим войском. Звеня бронзовыми доспехами, вызывали могучие воины Чичкана-сироту на бой.

Кадр 42

— Ма-аш! — рявкнул большой медведь. И вскочили все как один звери. Стрелы, как молнии, воинов разят, копья без промаха бьют. Глаза синим пламенем полыхают.

Кадр 43

Бежал Ер-боко-каан со своим войском — ни моря, ни скалы остановить этот бег не могли. К какому краю земли прибежал каан, где свою смерть нашел, только два черных ворона могли бы нам поведать, да языка их мы не понимаем: двух светлых росинок нам испить не довелось.

Кадр 44

Теперь даже имя Ер-боко-каана позабыто. Но хорошо помнят на Алтае, что помог сироте Чичкану спереди желтый, как день, сзади черный, как ночь, великан медведь.

Кадр 45

редактор Б. Миньковская