Голубая чашка

Кадр 1

Голубая чашка По рассказу А.Тайгура Художник Р.Столяров

Кадр 2

Мне тогда было 32 года, Марусе 29, а дочери нашей Светлане шесть с половиной. Только в конце лета я получил отпуск, и на последний тёплый месяц мы сняли под Москвой дачу.

Кадр 3

Мы со Светланой думали ловить рыбу, купаться, собирать в лесу грибы и орехи. А пришлось…

Кадр 4

Только на третий день к вечеру наконец-то всё было сделано. И как раз, когда собрались мы втроём идти гулять, пришёл к Марусе её товарищ–полярный лётчик.

Кадр 5

Они долго сидели в саду, под вишнями. А когда стемнело, Маруся крикнула, чтобы Светлана выпила молока и ложилась спать, а сама пошла проводить лётчика до вокзала.

Кадр 6

Но мне без Маруси стало скучно, да и Светлана одна в пустом доме спать не захотела. Ушли мы во двор, к сараю, и с досады взялись мастерить деревянную вертушку.

Кадр 7

А потом через пыльный чердак полезли на крышу. Вот сидим мы верхом на крыше и думаем: подует ветер, закружится, закружит наша быстрая вертушка…

Кадр 8

Вдруг Светлана говорит: „Посмотри-ка, папа, а ведь, кажется, это наша мама идёт, и как бы нам с тобой сейчас не попало“: — „Наклонись, — сказал я Светлане. — Может быть, она и не заметит“.

Кадр 9

Но Маруся сразу же нас заметила. – „Вы зачем это, негодные люди, на крышу залезли? Обрадовались, что меня дома нет, и готовы баловать хоть до полуночи!"

Кадр 10

А утром – ещё новое дело! Только что мы проснулись, подходит Маруся и спрашивает: „Лучше сознавайтесь, озорной народ, что в чулане мою голубую чашку разбили!“

Кадр 11

А я чашки не разбивал. И Светлана говорит, что не разбивала тоже.

Кадр 12

Но Маруся нам не поверила. – "Чашки не живые, ног у них нет: на пол они прыгать не умеют. А, кроме вас двоих, в чулан никто вчера не лазил. Разбили и не сознаетесь. Стыдно, товарищи!"

Кадр 13

После завтрака Маруся вдруг собралась и отправилась в город.

Кадр 14

А мы сели и задумались. – „Что ж, – говорю я Светлане, – с крыши нас вчера с тобой согнали. За какую-то голубую чашку напрасно выругали. Разве это хорошая жизнь?!“– „Конечно, – говорит Светлана, – жизнь совсем плохая!“

Кадр 15

Надела Светлана своё розовое платье. Положили мы в походную сумку Светланино яблоко, мой табак, спички, нож, булку. И пошли куда глаза глядят. – „Прощай, Маруся! А чашки твоей мы всё равно не разбивали“.

Кадр 16

Выбрались мы через огороды на жёлтую от куряной слепоты поляну, сняли сандалии и по тёплой тропинке пошли босиком через луг.

Кадр 17

Шли мы долго, часто останавливались, отдыхали и рвали цветы. Потом, когда тащить надоедало, оставляли букеты на дороге.

Кадр 18

Встретили мы на пути деревеньку, где живут те, что пашут землю, сеют в поле хлеб, сажают картошку, капусту, свёклу или в садах и огородах работают.

Кадр 19

Встретили мы за деревней невысокие зелёные могилы, где лежат те, что своё уже отсеяли и отработали.

Кадр 20

Увидали мы и попа в длинном чёрном халате. Посмотрели ему вслед и подивились тому, что остались ещё на свете чудаки.

Кадр 21

– Папа, – сказала наконец уставшая Светлана, – давай с тобой где-нибудь сядем и что-нибудь поедим.

Кадр 22

Нашли мы такую полянку, какая не каждому попадётся на свете. С шумом распахнулись перед нами пышные ветки орешника. Встала остриём к небу молодая серебристая ёлка. И тысячами, ярче, чем флаги в Первое мая,— синие, красные, голубые, лиловые!— окружали ёлку душистые цветы и стояли не шелохнувшись.

Кадр 23

– „Садись, Светлана, стереги сумку, а я схожу и наберу в фляжку воды. Да не бойся: здесь живёт всего только один зверь – длинноухий заяц“. – „Даже тысячи зайцев, я и то не боюсь! Но ты приходи поскорее всё-таки“.

Кадр 24

Егда оказалась не близко и, возвращаясь, я уже беспокоился о Светлане. Но она не испугалась и не плакалала, а распевала песню. Молча и торжественно слушали эту песню цветы.

Кадр 25

– Но мне, барабанщица! – крикнул я. – Есть холодная вода, красные яблоки, белый хлеб и жёлтые пряники. За хорошую песню ничего не жалко!

Кадр 26

Поели мы. Вышли из рощи. И вот нам на счастье засверкала под горой прохладная голубая река.

Кадр 27

– Купаться! Купаться! Купаться! Все рыбы с ужасом умчались прочь, когда мы с хохотом взбивали сверкающие пенистые водопады.

Кадр 28

А потом мы лежали молча. Мне показалось, что Светлана уснула. Я повернулся к ней и увидел, что она вовсе не спит, а, затаив дыхание, смотрит на серебристую бабочку.

Кадр 29

И вдруг раздался мощный рокочущий гул, воздух задрожал. И блестящий самолёт, как буря, промчался над вершинами тихих деревьев.

Кадр 30

– „Это тот самый лётчик пролетел, который приходил к нам вчера“. – „Почему же тот? Может быть, это совсем другой“. – „Нет, тот самый. Я сама вчера слышала, как он сказал маме, что он улетает завтра далеко и навсесм“.

Кадр 31

— „Папка, расскажи что-нибудь про маму. Ну, например, как всё было, когда меня ещё не было“ . — „Ладно, расскажу, только ты слезь с меня на траву, а то мне рассказывать тяжело будет. Ну, слушай!..“

Кадр 32

Было тогда нашей Марусе семнадцать лет. Напали на их городок белые, схватили они Марусиного отца и посадили его в тюрьму. А матери у ней давно уж не было, и осталась наша Маруся совсем одна.

Кадр 33

Накинула Маруся платок и выбежала на улицу. А на улице белые солдаты ведут в тюрьму рабочих и работниц. А буржуи, конечно, белым рады, и всюду в ихних домах горят огни, играет музыка. И некуда нашей Марусе пойти, и некому рассказать ей про своё горе.

Кадр 34

Вышла тогда Маруся за город. Луна светила. Шумел ветер. И раскинулась перед Марусей широкая степь.

Кадр 35

А того не знала глупая Маруся, что не ждёт никогда Красная Армия, чтобы её просили. А сама она мчится на помощь.

Кадр 36

Ехал я тогда по степи с военным дозором. Вдруг мелькнула чья-то тень и сразу – за бугор. Ага, думаю, стой: белый разведчик! Дальше не уйдешь никуда.

Кадр 37

Ударил я коня шпорами. Выскочил за бугор. Гляжу – что за чудо!–нет белого разведчика, а стоит под луной какая-то девчонка. Лица не видно, и только волосы по ветру развеваются.

Кадр 38

Соскочил я с коня, а наган на всякий случай в руке держу. Подошёл и спрашиваю: „Кто ты и зачем в полночь по степи бегаешь?"

Кадр 39

А луна вышла бо-ольшая-большущая! Увидела девочка на моей папахе красноармейскую звезду, обняла меня и заплакала. Вот тут-то мы с ней, с Марусей, и познакомились.

Кадр 40

А под утро из города белых мы выбили. Тюрьмы раскрыли и рабочих выпустили.

Кадр 41

Лежу я в лазарете. Грудь у меня немного прострелена. И плечо болит: когда я с коня падал, о камень ударился. Вот и день прошёл. Здравствуй, вечер. И грудь болит, и плечо ноет. И на сердце скучно. Скучно, друг Светлана, одному быть, без товарищей!

Кадр 42

Вдруг раскрылась дверь и быстро, бесшумно вошла на носках Маруся. И так я тогда обрадовался, что даже вскрикнул.

Кадр 43

А Маруся подошла, села рядом и положила руку на мою совсем горячую голову. И говорит: „Я тебя весь день после боя искала. Больно тебе, милый, а?"

Кадр 44

А я говорю: „Наплевать, что больно, Маруся. Отчего ты такая бледная?“ — „Ты спи,“ — ответила Маруся. — Я около тебя все дни буду“: — Вот тогда-то мы с Марусей во второй раз встретились и с тех пор уж всегда жили вместе.

Кадр 45

–Папка! Это ведь мы не по правде ушли из дому? Ведь она нас любит. Мы только походим-походим, и опять придём.

Кадр 46

Мы не разбивали голубой чашки. Это, может быть, сама Маруся что-нибудь разбила. Но мы её простили. Мало ли кто на кого понапрасну плохо подумает?

Кадр 47

Мы ехали домой. Счастливая Светлана распевала песенку: Чики-чики! Ходят мыши. Ходят с хвостами, Очень злые. Лезут всюду, Лезут на полку. Трах-тарарах! И летит чашка.

Кадр 48

А кто виноват? Только мыши Ну, никто не виноват, Из чёрных дыр…

Кадр 49

Возле мельницы мы спрыгнули с телеги. С волнением приближались мы к дому. Оставалось только завернуть за угол и подняться наверх.

Кадр 50

Вдруг… мы растерянно переглянулись: над крышей нашего домика крутилась роскошная Светланина вертушка. – „Это мамка сама на крышу лазила!“ – взвизгнула Светлана и рванула меня вперёд.

Кадр 51

Глаза Маруси были карие, и смотрели они ласково. Видно было, что ждала она нас долго, наконец-то дождалась и теперь крепко рада.

Кадр 52

Нет, решил я, это всё только серые злые мыши. И мы не разбивали. И Маруся ничего не разбивала тоже.

Кадр 53

А потом был вечер. И луна, и звёзды. Долго втроём сидели мы в саду. И Маруся нам рассказывавала, где была, что делала и что видела.

Кадр 54

Золотая луна сияла над нашим садом. Прогремел на се-вер далёкий поезд. Прогудел и скрылся в тучах полуночный лётчик. А жизнь, товарищи… была совсем хорошая!

Кадр 55

Сценарий Л. Забицкого Редактор Г. Калашникова Художественный редактор А. Морозов Студия „Диафильм“, 1965 г. Москва, Центр, Старосадский пер., д. № 7 Д-283-65 Черно-белый 0-20. Цветной 0-30