Баранкин, будь человеком! Часть 2

Кадр 1

Будь человеком!

Кадр 2

— Сейчас же превращайся из бабочки в трутня, слышишь? Повторяя за мной: всех на свете лучше быть, конечно, трутнем! А Малинин все молчит, а потом вдруг как заорет. Я сначала не понял, что на этот раз мы с Малининым начинаем превращаться в совершенно разных насекомых.

Кадр 3

Как вы думаете, мог я оставить Малинина одного в таком положении? — Ты что, не знаешь, что ли, что муравьи — это самые трудящиеся насекомые на всем свете? И что их каждый день заставляет работать… этот, как его, инстинкт? — Почему не знаю! — стал оправдываться Малинин. — Но ведь сегодня выходной день!

Кадр 4

Я побежал по земле и ударил лапой попавшееся мне на пути круглое семечко, напоминавшее футбольный мяч. Костя Малинин принял мою передачу и спасовал семечко обратно. „Очень это здорово, что у муравья шесть лап, — подумал я, — в футбол удобно играть“.

Кадр 5

Тут я заметил, что из леса, то есть из травы, навстречу нам вышло человек шесть муравьев. —Здорово, ребята! Может, по случаю выходного в футбол сыграем? Муравьи как-то странно посмотрели на меня и дали задний ход.

Кадр 6

Мы с Костей побежали их догонять и обнаружили дорожку, по которой шло самое оживленное муравьиное движение. — Что это они, Малинин? Работают, что ли?

Кадр 7

— Ну и что, что работають! — огрызнулся Костя. — Темные, вот и работають! А мы с тобой работать не будем! Каково же было мое удивление, когда мне вдруг ни с того ни с сего, совершенно неожиданно ужасно захотелось приступить к работе.

Кадр 8

…Когда мы в двадцатый или тридцатый раз возвращались с носилками, мимо нашего (нашего!) муравейника проходил Венька Смирнов. Насвистывая, он ткнул два раза черенком лопаты в муравейник и ушел прочь.

Кадр 9

Что здесь с нами случилось! Мы сразу все, как один, как по команде, к-а-к занервничали, к-а-к заметались и к-а-к бросились перевиполнять всякие нормы по ремонту нашего общего муравейника. Было такое впечатление, что инстинкт взял нас всех и „переключил“ с первой скорости на третью.

Кадр 10

И вот я жму, тащу, несу, ворочаю, а сам себе тихонько командую: „Думай, Баранкин! Думай!.. Соображай все-таки назло этому самому инстинкту! Не подчиняйся ему! Не подчиняйся!..“ —Малинин! — скомандовал я. — Сбрасывай с себя мусор, будет!

Кадр 11

Тяжело дыша и преодолевая на каждом шагу сопротивление инстинкта, Костя с трудом приблизился ко мне и вцепился в меня всеми шестью лапами. Я подтянул к себе березовый листок и укрылся им с головой, словно одеялом, чтобы нас никто не видел.

Кадр 12

—Ой, мамочка!.. Меня за ногу кто-то дергает! Я, конечно, подумал, что это к Косте опять инстинкт привязался. Выглянул наружу, смотрю—нет, не инстинкт, а какой-то муравей схватил Костю за заднюю лапу и тянет изо всех сил.

Кадр 13

— Почему вы отдыхаете, когда все работают? — Потому что сегодня воскресенье, — сказал я. — Какое воскресенье? — не понял муравей.

Кадр 14

Весть о том, что два муравья в самый разгар работы легли спать, сразу же облетела весь муравейник. — Слушайте все! — сказал старый муравей. — Совет Старейших Муравьев решил приговорить этих двух преступников к смерти!

Кадр 15

Не знаю, чем бы кончилось все это, если бы сидевший на высоком цветке муравей не закричал: „Мирмики идут! Мирмики! Мирмики!!“ Муравьи, как один, опрометью бросились в кусты, позабыв про нас с Костей.

Кадр 16

В эту минуту из травяного леска выползло штук пятнадцать здоровенных муравьев красно-рыжего цвета. То, что произошло дальше, походило на коротенький киножурнал про войну.

Кадр 17

— Чернопузые! Не робей! Бей рыжих! Бей захватчиков! — орал Костя. Со словами „Вперед! На врага! Бей фашистов!“ Костя ринулся наперерез отряду рыжих муравьев-разбойников.

Кадр 18

Ни секунды не раздумывая, я сломя голову помчался за Малининым вдогонку. Но отряд мирмиков отрезал нас от своих. — Лезь на цветок! — шепнул я.— Немедленно превращайся в человека. Я буду прикрывать твой отход.

Кадр 19

— А я без тебя все равно не буду ни в кого превращаться, — ответил Костя. Мы отступили к самой середине ромашки. Защищаться больше было нечем. — Пропали! — сказал Малинин-Прощай, Баранкин!

Кадр 20

Неужели нам суждено погибнуть так глупо? Неужели все, все, что мы узнали, пережили и перечувствовали, пропадет зря?! Я поднялся на задние лапы, чтобы встретить как полагается этих мирмиков, и ударился головой о туго натянутую паутину.

Кадр 21

— Малинин! — заорал я, и Костя на этот раз понял меня без слов. Он шмыгнул по паутинке вверх, я — за ним. Осталось только перекусить паутинку… И я ее перекусил.

Кадр 22

Маленькая ниточка из паутинового ковра-самолета уносила нас все дальше и дальше. —И ночко, ни днем не хочу быть муравьем! — запел я во весь голос. —Я хочу навеки быть человеком! — подхватил Малинин.

Кадр 23

Плотная волна воздуха толкнула меня в бок, перевернула вверх тормашками, заverteла волчком и сорвала с паутинки. Я успел заметить, как огромный стриж на всем ходу склевал Костю Малинина и взмыл в небо…

Кадр 24

Не помню, как я добрался до своего двора… Там все было по-прежнему. Не было только Кости Малинина. Не было и уже не будет больше никогда… Я закрыл лицо руками и заревел первый раз в своей жизни. —Баранкин, ты чего разнюнился?— раздался откуда-то сверху голос Кости.

Кадр 25

— Постой! Постой! — сказал я Косте. — Дай-ка я на тебя посмотрю! Тараща глаза, я разглядывал Костины руки, покрытые боевыми ссадинами и царапинами. Раньше я, конечно, ни за что не обратил бы внимания ни на свои, ни на чужие руки. А сейчас я не мог оторвать от них глаз.

Кадр 26

В самый разгар наших размышлений с дерева на спину мне прыгнуло что-то пушистое. — Ага, Муська! — закричал я. — Вот я сейчас с тобой за все и рассчитаюсь. — Ладно, Баранкин! — сказал Костя. — Прости ее на радостях.

Кадр 27

— Я их по всем дворам разыскиваю, а они… — крикнул Мишка Яковлев с велосипеда, влетая с Алинком на своей машине во двор. Потом за ними показались Зинка Фокина, Эра Кузякина и все остальные.

Кадр 28

— Мишка! — крикнули мы с Костей в один голос, набрасываясь на Яковлева с двух сторон и заключая его в свои объятия. — Да вы что, ребята? С ума сошли? — отбивался от нас Мишка.

Кадр 29

— Баранки! — сказала Зина Фокива. — Вы намерены в конце концов заниматься или нет? — Зиночка! — сказал я. — Зиночка! Если бы ты знала, как мы с Костей намерены заниматься!

Кадр 30

Мы все втроем (а! Костя! И Мишка!) полетели заниматьсяся. То есть мы не полетели, конечно, мы, конечно, побежали, но вместе с тем и как бы полетели. На лестничной площадке я совершенно неожиданно столкнулся носом к носу с Венькой Смирновым.

Кадр 31

— За что? — Это тебе за воробьев! Это за бабочек! А это за муравьев! — сказал я, давая Веньке подзатыльники. — Баранкин, а я так ничего и не понял! — Станешь человеком, тогда поймешь!

Кадр 32

В этот день мы занимались с Яковлевым часа четыре подряд. Потом мы взяли лопаты и пошли в сад сажать деревья. Узнав, что мы добровольно идем работать в сад, Алик вытаращил глаза и побежал следом за нами, щелкая на ходу фотоаппаратом.

Кадр 33

На следующее утро в школе я был час за два до начала занятий. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что по противоположной дорожке к школьному крыльцу тоже крадется чья-то фигура.

Кадр 34

Мы с Костей стали молча ждать, когда нас пустят в нашу школу. Мы стояли молча, даже не подозревая, что ровно через два часа начнутся удивительные события, события, которые потрясут не только наш класс, но и всю школу.

Кадр 35

Во-первых. Ровно через два часа меня вызовет к доске Нина Николаевна, и я буду ей рассказывать все, что я знаю о жизни бабочек. И Нина Николаевна скажет: „Юра! Жизнь бабочек ты знаешь очень хорошо. Когда ты отвечал, мне даже показалось, что у тебя за спиной выросли крылья!“

Кадр 36

Во-вторых. Мы с Малининым исправим двойки на четверки… В-третьих. Через несколько дней Зинка Фокина вдруг почему-то перестанет при каждом удобном случае говорить мне „Баранкин, будь человеком!“

Кадр 37

Редактор Т. Кучера художник И. Драйшун