Калоши счастья. Часть 2

Кадр 1

Г.-Х. Андерсен КАПШУН СЧАСТЬЯ Художник Е.Харькова часть вторая

Кадр 2

В тот вечер в больнице дежурил один молодой медик. Шел проливной дождь, и все же он решил сбегать в город по каким-то неотложным делам. Калоши оказались кстати.

Кадр 3

„Незачем связываться с приватником,—подумал медик,—можно пролезть через решетку“. Он благополучно просунул голову. Теперь дело было за туловищем… Увы…

Кадр 4

Хотел было втянуть голову обратно, да не тут-то было: она застряла без надежно.

Кадр 5

— Ох, только бы мне освободиться!... Давно уже нужно было медику сказать это: в ту же минуту голова его свободно прошла между прутьями, и он стремглав кинулся назад.

Кадр 6

Но если вы думаете, что этим дело и кончилось, то глубоко ошибаетесь. На следующий день в маленьком театре один артист читал стихи о волшебных очках: наденешь их—и сразу увидишь будущее.

Кадр 7

Среди публики находился и наш злосчастный медик. Отправлялся в театр, он опять надел калоши, так что они могли сослужить ему хорошую службу. И сослужили! Стихи произвели впечатление на медика. „Хорошо бы раздобыть такие очки. Немного навострившись, можно было бы научиться читать в сердцах людей“.

Кадр 8

Только пожелай — вот и все, что надо калошам счастья. Медик вдруг весь как-то съежился, стал совсем крохотным и начал свое необыкновенное путешествие по сердцам зрителей.

Кадр 9

Первое сердце, в которое он попал, принадлежало одной даме. Оно напоминало ортопедический институт. В нем хранились гипсовые слепки, снятые с физических и нравственных уродов всех ее подруг.

Кадр 10

Медик быстро перекочевал в другое женское сердце. На этот раз ему показалось, что он вступил в светлый обширный храм. И он почувствовал, что стал лучше и чище. А в ушах еще долго звучала музыка органа.

Кадр 11

Следующее сердце оказалось жалкой коморкой, где лежала больная мать. Но в открытые окна лились теплые солнечные лучи, птички пели песенку о детских радостях, а больная мать просила счастья для своей дочери.

Кадр 12

На четвереньках переполз наш медик в мясную лавку. Это было сердце одного богатого, всеми уважаемого человека,— его имя, наверно, можно найти в городском справочнике.

Кадр 13

А вот комната с зеркалами, которые увеличивали во много раз. Посреди комнаты восседало на троне маленькое „я“ обладателя этого сердца и восхищалось своим собственным величием.

Кадр 14

Долго не мог медик собраться с мыслями и во всем винил свою разыгравшуюся фантазию. „Нужно взяться за лечение, — подумал он. — Говорят, в таких случаях всего полезнее русская баня…“

Кадр 15

...Наш знакомый сторож между тем вспомнил про калоши, которые оставил в больнице, и решил забрать их оттуда. Владелец так и не нашелся, и сторож отнес их в полицию.

Кадр 16

— Да они как две капли воды похожи на мои! — сказал один из полицейских писарей. А через несколько минут надел по ошибке калоши счастья.

Кадр 17

Молодой человек шел, ни о чем не думая, и калошам не представлялось удобного случая проявить свою чудодейственную силу.

Кадр 18

Но вот он повстречал своего знакомого, молодого поэта, который отправлялся путешествовать на все лето. —Писать стихи — что может быть лучше! — сказал писарь. — Публика носит вас на руках, и вы сами себе господа.

Кадр 19

Ему самому захотелось стать поэтом. „Я бы в своих стихах не стал хныкать. Ах, какой сегодня чудесный день, сколько в нем красоты, свежести, какое восхитительное благоухание!..“ Вы, конечно, заметили, что писарь уже стал поэтом.

Кадр 20

Он полез в карман за своими бумагами. Странно: почерк его, но что это? Трагедия в пяти действиях и водевиль. Да еще и письмо — дирекция театра не очень вежливо извещала, что обе пьесы никуда не годятся.

Кадр 21

Писарь грустно вздыхал, поглядывая на птичек, которые весело распевали свои песенки. „Уметь летать — какая чудесная способность! Счастлив тот, кто ею одарен…“

Кадр 22

И в ту же минуту он превратился в наворонка. „Ну, теперь я вижу, что это сон“, — подумал писарь, взлетел на зеленую ветку и запел.

Кадр 23

А когда слетел на землю, принялся весело клевать гибкие травинки. Вдруг стало вокруг него темно, как ночью, — какой-то мальчик накрыл его своей шапкой.

Кадр 24

А потом схватил за спинку и крылья и пошёл дальше, на гору. По дороге встретил двух школьников. Они купили жаворонка, и полицейский писарь оказался на Готской улице.

Кадр 25

„Полевую птичку“ — так называла хозяйка писаря — посадили в маленькую клетку, рядом с клеткой канарейки и по соседству с большим зеленым попугаем, который выговаривал внятно только одну комичную фразу: „Нет, будем людьми!".

Кадр 26

Писарь отлично понимал своих новых знакомых. —Я вместе с братьями и сестрами порхала над чудесными цветами и зеркальной гладью озер,—пела канарейка.—О моя теплая, цветущая родина!

Кадр 27

—И ты, маленькая серая птичка,— обратилась канарейка к жаворонку,—ты тоже стала пленницей. В твоих лесах, наверное, холодно, но зато в них ты свободна. Лети же отсюда! Они забыли запереть твою клетку.

Кадр 28

Писарь летел над улицами и вдруг увидел знакомый дом. Он влетел в открытое окно и, к своему изумлению, оказался в собственной комнате.

Кадр 29

—Нет, будем людьми,— машинально повторил он излюбленную фразу попугая и в ту же минуту снова стал полицейским писарем.

Кадр 30

На другой день рано утром к писарю зашел сосед — молодой студент. — Одолжи мне, пожалуйста, свои калоши, хочу сойти в сад. Хотя там и сыро, да больно уж ярко светит солнышко.

Кадр 31

На улице заиграл рожок почтового дилижанса. — О, путешествовать, путешествовать, — вырвалось у студента.— Это предел всех моих мечтаний.

Кадр 32

В тот же миг он уже путешествовал по Швейцарии. Природа здесь была мрачная, суровая и величественная. Пошел снег, подул холодный ветер, и студенту захотелось по ту сторону Альп.

Кадр 33

И он очутился в самом сердце Италии. Последние лучи солнца озаряли лежащее между темно-синими холмами озеро, вершины гор и облака окрасились в непередаваемо красивые тона... Но путники не думали об этих красотах: тысячи ядовитых мух и комаров кусали и жалили их.

Кадр 34

Вскоре карета остановилась у одинокой гостиницы. Двери в комнатах держались на веревках, под потолком порхали летучие мыши, кирпичный пол был весь в выбоинах. К тому же нестерпимая жара и комары.

Кадр 35

—Да, — вздохнул студент, — всюду тоска гложет мне сердце. Хотелось бы чего-то большего, чем мгновенная радость бытия. Да, да, большего, высшего, наивысшего!

Кадр 36

И сразу же исполнилось его желание: он очутился дома и заснул смертным сном.

Кадр 37

В комнате появились две женщины: то были фея Печали и вестница Счастья. — Ну, — спросила Печаль, — много счастья принесли человечеству твои калоши?

Кадр 38

Она стащила их со студента, и смертный сон прервался. Фея Печали исчезла, а с ней и калоши. Должно быть, она решила, что теперь они должны принадлежать ей.

Кадр 39

КОНЕЦ Редактор Л. Сухоставская Укркінохроніка, Киев-133, Щорса, 18 Госкіно УРСР 1985 г. Цена 60 коп.