Холодное сердце. Часть 2

Кадр 1

Вильгельм Гауф Городное Сердце диафильм второй

Кадр 2

На следующий день Петер чуть свет отправился к вдове старого Винкфриса. Они быстро подали, и завод со всеми работниками перешел к новому хозяину.

Кадр 3

Вначале стекольное дело очень нравилось Петеру. Целые дни, с утра до вечера, он проводил у себя на заводе. Больше всего он любил смотреть, как работают стеклодувы. Иногда и сам брался за длинную трубку и выдувал какую-нибудь затейливую, ни на что не похожую фигурку.

Кадр 4

Но вскоре это ему надоело, и он стал приходить на завод все реже. А началось все с того, что Петеру вздумалось заглянуть в трактир. Там было весело, а посреди зала лихо отплясывал король танцев — Вильм Красный.

Кадр 5

Петер подхватил какую-то девушку и стал с ней в пару против Вильма Красивого. Ну и пляска же это была! С тех пор как стоял этот трактир, никто никогда не видал ничего подобного.

Кадр 6

Наплясавшись вволю, Петер подсел к Незекину Толстому, который играл в кости. Он сразу же проиграл, но Стеклянный Человечек исполнил его желание: как только Незекиил положил свой выигрыш в карман, в кармане у Петера тоже прибавилось.

Кадр 7

С тех пор Петёр стал проводить за игорным столом все дни, и праздничные, и будничные. Люди так привыкли к нему, что называли его просто Петёром-игроком.

Кадр 8

Однако Петер с удивлением стал замечать, что денег у него становится всё меньше и меньше: завод приносил ему теперь не доходы, а убытки. —Ничего, если даже они и продадут мой завод,— успокаивал он себя,— у меня всё-таки останется толстый Иезекииль. Пока у него в кармане есть деньги, и я не пропаду.

Кадр 9

А между тем случилось именно то, чего он не предвидел. Однажды в воскресенье Петер как обычно сел играть с Иезекиилом Толстым. Сколько раз не бросал тот кости, у Петера всегда было больше ровно на два очка.

Кадр 10

Наконец Незекина выложила на стол свои последние пять гульденов. Петер выиграл, и тогда толстый Незекина нетерпеливо сказал ему: — Дай мне скорее десять гульденов, и будем продолжать игру! Петер сунул руку в карман. Пусто! Он пошарил в другом кармане — и там не болыне.

Кадр 11

Петер вывернул оба кармана наизнанку, но не нашел в них даже самой мелкой монеты. Стеклянный Человечек сдержал свое слово: Петер хотел, чтобы денег у него было столько же, сколько в кармане у Незекиила Толстого, и вот у Незекиила нет ни гроша, и в кармане у Петера — ровно столько же!

Кадр 12

Хозяин трактира и Незекиил Толстый смотрели на Петера, вытаращив глаза. Первый решил, что он попросту не хочет расплатиться, второй,—что боится поверить в долг. Они вдвоем накинулись на Петера, избили его, сорвали кафтан и вытолкали за дверь.

Кадр 13

А когда утром Петер пришел на свой стекольный завод, он застал там начальника округа и трех судейских, которые описывали его имущество. Не дожидаясь, покуда судейские кончат дело, Петер вышел за ворота и бегом пустился в лес.

Кадр 14

Он пробежал мимо старой большой ели прямо до канавы, за которой начинались владения Михеля-Великана. Одним прыжком перемахнул Петер на ту сторону, и едва отдышавшись, крикнул: — Господин Михель! Михель-Великан!..

Кадр 15

Не успело эхо откликнуться на его крик, как перед ним словно из-под земли выросла знакомая страшная фигура Михея-Великана: —Ага, пришел-таки! —сказал он смеясь. —Ну что, до чиста облупили тебя? Да полно, не горюй. Пойдем-ка лучше ко мне, потолкуем… Авось сговоримся…

Кадр 16

Они дошли до большого каменного дома и переступили порог просторной горницы. Михель-Великан отворил дверь в соседнюю комнату и поманил Петера рукой. —Входи сюда, приятель, не бойся! Тут есть на что поглядеть.

Кадр 17

Петер вошел и не поверил своим глазам. Вдоль стен на деревянных полках стояли рядами стеклянные банки, и в каждой банке лежало человеческое сердце. Сверху на ярлычке было написано имя и прозвище того, в чьей груди оно раньше билось.

Кадр 18

На одном было написано „сердце господина начальника округа“, на другом — „сердце главного лесничего“, на третьем просто „Незекиня Толстый“, на четвертом — „король танцев“… Словом, много сердец и много почетных имен, известных в округе.

Кадр 19

— Видишь, — сказал Михель-Великан, — ни одно из этих сердец не имеет больше никаких огорчений. Их бывшие хозяева избавились раз и навсегда от всяких забот, тревог, неприятностей и прекрасно чувствуют себя. Отдай и ты им свое сердце, и увидишь, как тебе будет хорошо жить на свете.

Кадр 20

—Да, но что я буду иметь в груди вместо сердца?—спросил, запинаясь, Петер.—А вот что,—Михель выдвинул какой-то ящик и достал оттуда каменное сердце.—Конечно, оно немного холодит, но это приятная прохлада.

Кадр 21

— По правде сказать, не этого я ожидал от вас, — сказал Петер. — Мне нужны деньги, а вы мне предлагаете камень. — Ну, я думаю, ста тысяч гульденов хватит тебе на первое время, — сказал Михаил. — Если сумеешь выгодно пустить их в оборот, ты можешь стать настоящим богачем.

Кадр 22

—Сто тысяч!—закричал, не веря своим ушам Петер, и сердце его забилось так сильно, что он невольно придержал его рукой.— Господин Михель, я согласен на всё! Дайте мне деньги и ваш камешек, а этого бестолкового барабанщика—сердце можете взять себе.

Кадр 23

Так началась новая жизнь господина Петера Мунка. Он воротился в Шваривальда еще богаче, чем был. Начал торговать лесом, но это было только для вида. На самом деле он торговал не лесом, а деньгами: давал их взаймы и получал назад с лихвою.

Кадр 24

Мало-помалу половина Шварцвальда оказалась у него в долгу. Целые толпы должников днем и ночью осаждали его двери. Однако все удавалось как нельзя лучше, когда Петер обзавелся двумя овчарками. Стоило спустить их с цепи, как вся эта, по выражению Петера „кошачья музыка“, мигом прекращалась.

Кадр 25

Но больше всего досаждала ему „старуха“ (так называл он свою мать госпожу Мунк). Вернувшись, он даже не зашел в ее хижину. Старая, полуголодная, больная, она приходила к нему во двор, опираясь на палку, и робко останавливалась у порога. Петер доставал из кармана несколько медиков и, кивнув слугу, высылал матери.

Кадр 26

С каждым днем он делался все богаче и богаче, но веселее ему не становилось. Тогда он решил жениться, выбрав в супруги самую красивую и скромную девушку во всем Шварцвальде Лизбет, дочь бедного дровосека.

Кадр 27

Не радостно жилось Лизбет в богатом доме ее мужа. У нее было доброе сердце, и, зная, что в доме сундуки ломятся от всякого добра, она не считала за грех накормить бедную старушку, вынести несколько монет нищему старику.

Кадр 28

Однажды к дому Мунка подошел очень дряхлый старичок с тяжелой поклажей на спине и попросил у Лизбет напиться. Когда же молодая женщина вынесла старичку большую кружку вина и свежего хлеба, это увидел ее муж — каменное сердце. Петер размахнулся и ударил жену.

Кадр 29

Не успев даже вскрикнуть, Лизбет упала на руки старика. —Угольщик Мунк!—сказал вдруг старик хорошо знакомым Петеру голосом Стеклянного Человечка.—Ты сломал самый прекрасный цветок в Шварцвальде. Я бы мог испепелить тебя! Но ради этой бедной, кроткой женщины дарю тебе еще семь дней жизни. Если за эти дни ты не раскаешься — берегись!

Кадр 30

Прошло несколько дней. С утра до ночи бродилa Петер по дому, не зная, за что взяться. А ночью, стоило только ему закрыть глаза, его будилa тихий голос убитой им Лизбет: — Петер, достань себе горячее сердце! Достань себе горячее сердце, Петер!

Кадр 31

И когда седьмой день был уже на исходе, Петер решился. Прискакал на коне к Еловой горе и, проговорив заветные слова, вызвал Стеклянного Человечка. — У меня осталось еще одно желанье, — сказал ему Петер. Выньте из моей груди мертвый камень и дайте мне мое живое сердце.

Кадр 32

—Ступай к Мяжело-Голландцу, это он раздает золотые монеты и каменные сердца,—ответил Стеклянный Человечек.—Конечно, он ни за что не захочет отдать твое сердце, но перехитрить его не так уж трудно. И Стеклянный Человечек сказал Петеру на ухо все, что надо делать.

Кадр 33

— Что за деньгами пришел? — спросил тот, явившись. — За этим дело не станет. — А какой ты все-таки ловкий обманщик, Михель, — сказал Петер, ссыпая в мешок полученные монеты. — Ведь я было совсем поверил, что ты вынул мое сердце и положил вместо него камень.

Кадр 34

Михель даже рот раскрыл от удивления. — Ты сомневаешься в том, что у тебя каменное сердце. Но это так. Иди сюда! Видишь, вот оно здесь, в этой стеклянной банке. И я могу, не причинив тебе ни малейшего вреда снова поменять их местами. Вот изволь. Он вытащил у него из груди камень, а настоящее сердце вложил туда, где ему и следовало быть.

Кадр 35

—Видишь, как все просто делается?—самодовольно ухмыльнулся Михель-Великай.—Ну, теперь давай—я положу его на место. —Оно и так на месте! —сказал Петер спокойно.—Я больше не отдам тебе моего сердца.

Кадр 36

— Вот ты какой! — закричал громовым голосом Михель. — Ну что ж, посмотрим, как ты не отдашь! Огромной зелено-бурой змеей сжимал злой волшебник тело Петера, дымными языками пламени лизал ему лицо и руки, пенистым гребнем воды застилал ему глаза. Но горячее сердце Петера было тверже каменного.

Кадр 37

И волшебная сила покинула Михея-Великана. Он вдруг сьежился, стал тише воды и ниже травы и наконец малкин червяком уполз в свое логово.

Кадр 38

А потом Петер поникнул голову, и сердце в его груди радостно забилось. Перед ним стояли его мать и жена. — Они простили тебя, Петер, — сказал ему Стеклянный Человечек. — Потому что ты раскаялся от всего сердца. Ведь оно у тебя теперь не каменное. Воротпись домой и будь по-прежнему угольщиком. Если ты станешь уважать свое ремесло, то всякий с радостью пожмет твою почерневшую от угля, но честную руку.

Кадр 39

И Петер с женой и матерью пошел домой. От богатой усадьбы не осталось и следа. Как же они все удивились, когда увидели вместо старой хижины новый красный домик. В печке весело трещал огонь, стол был накрыт, а на полках вдоль стен переливалась всеми цветами радуги разноцветная стеклянная посуда — подарок Стеклянного Человечка.

Кадр 40

Много лет в согласии прожила семья угольщика Петера Мунка. О своих прошлых днях он говорил: —Знал я и в своем веку и богатство, и бедность. Были у меня раньше каменные палаты, но и сердце в моей груди было каменное. А теперь у меня только домик с печью — да зато сердце человечье.

Кадр 41

konец редактор Г. Кучера Укркинохроника, Киев-133, Щорса, 18 Министерство культуры УССР № 3708 XII. 1988 г. Цена 30 коп.