Ганс Чурбан

Кадр 1

Ханс Хурбан.

Кадр 2

Была в одной деревне старая усадьба, а у ее владельца — два сына, да таких умных, что и вполовину было бы хорошо.

Кадр 3

Они собирались посвататься к дочери короля, — она объявила, что выберет себе в мужья человека, который лучше всех сумеет постоять за себя в разговоре.

Кадр 4

Оба брата готовились к испытанию целую неделю — больше времени у них не было, да и того было довольно: знания у них ведь имелись, а это важнее всего.

Кадр 5

Один знал наизусть весь латинский словарь и местную газету за три года—одинаково хорошо мог пересказывать и с начала и с конца.

Кадр 6

Другой основательно изучил все цеховые правила и все, что должен знать цеховой старшина, значит, ему ничего не стоило рассуждать и о государственных делах,—думал он. Кроме того, он умел вышивать подтяжки,—вот какой был искусник!

Кадр 7

Дал отец каждому по прекрасному коню: тому, что знал наизусть словарь и газеты, вороного, а тому, что обладал государственным умом и вышивал подтяжки, белого.

Кадр 8

Затем братья смазали себе уголки рта рыбьим жиром, чтобы рот быстрее и легче открывался, и собрались в путь.

Кадр 9

Все слуги высыпали на двор поглядеть, как молодые господа сядут на лошадей. Вдруг является третий брат, — всего-то их было трое, да третьего никто и не считал: далеко ему было до своих ученых братьев, и звали его попросту Ганс Чурбан.

Кадр 10

— Куда это вы разрядились? — спросил он. — Едем ко двору „выговорить“ себе короле́вну! Ты не слыхал разве, о чем барабанили по всей стране?

Кадр 11

— Эге! Так и я с вами! — сказал Ганс Чурбан. Но братья только засмеялись и уехали.

Кадр 12

— Отец, дай мне коня! — взмолился Ганс. — Меня страсть забрала — охота жениться! Возьмет королеўна меня — ладно, а не возьмет — я сам ее возьму! — Пустомеля, не дам я тебе коня. Ты и говорить-то не умеешь! Вот братья твои — молодцы!

Кадр 13

— Коли не даешь коня, я возьму козла! Он мой собственный и отлично довезет меня! — И Ганс Чурбан уселся на козла верхом, всадил ему в бока пятки и пустился вдоль по дороге. Эх ты, ну, как понесся!

Кадр 14

А братья ехали себе потихоньку, молча; им надо было хорошенько обдумать все красные словца, которые они собирались подпустить в разговоре с королевной, — тут ведь надо было держать ухо востро.

Кадр 15

— Го-го! — услышали они вдруг.— Вот и я! Гляньте-ка, что я нашел на дороге. И Ганс показал дохлую ворону.

Кадр 16

— Куда ты ее тащишь? — В подарок королевне! — Вот-вот! — расхохотались братья и уехали вперед.

Кадр 17

—Го-го! Вот и я! Гляньте-ка, что я еще нашел! Такие штуки не каждый день валяются на дороге! —Ведь это старый деревянный башмак, да еще без верха! И его ты тоже подаришь королевне? —И его подарю! —ответил Ганс Чурбан.

Кадр 18

Засмеялись братья и побыстрее поехали от него вперед.

Кадр 19

Нет, чем дальше, тем больше! Го-го! — услышали они вскоре. — Ну-ка, что ты там еще нашел? — А, нет, не скажу! Вот обрадуется королевна! — тьфу! — плюнули братья. — Да ведь это грязь из канавы!

Кадр 20

— И еще какая! — ответил Ганс Чурбан. — Первейший сорт, в руках не удержишь, так и течет! И он набил себе грязью полный карман.

Кадр 21

А братья пустились от него вскачь и опередили на целый час. У городских ворот они запаслись, как и все женихи, очередными билетами и стали в ряд.

Кадр 22

В каждом ряду было по шести человек, и ставили их так близко друг к другу, что им и шевельнуться было нельзя. И хорошо, что так, не то они распороли бы друг другу спины за то только, что один стоял впереди другого.

Кадр 23

Все остальные жители страны собрались около дворца. Многие заглядывали в самые окна, — любопытно было посмотреть, как королевна принимает женихов.

Кадр 24

Женихи входили в залу один за другим, и как кто войдет, так язык у него сейчас и отнимется! — Не годится! — говорила королева. — Вон его!

Кадр 25

Вошел старший брат, тот, что знал наизусть весь словарь. Но, постояв в рядах, он позабыл решительно все. А тут еще полы скрипят, потолок зеркальный, так что видишь самого себя вверх ногами…

Кадр 26

У каждого окна по три писца, да еще один советник, и все записывают каждое слово разговора, чтобы тиснуть сейчас же в газету да продавать на углу по два сквиллинга, — просто ужас.

Кадр 27

К тому же печку так натопили, что она раскалилась докрасна. — Какая жара здесь! — вымолвил наконец жених. — Да, отцу сегодня вздумалось жарить петушков! — сказала королева.

Кадр 28

Жених и рот разкинул, такого разговора он не ожидал и не нашелся, что ответить, а ответить-то ему хотелось как-нибудь позабавнее. — Э-э! — проговорил он. — Не годится! — решила королева. — Вон!

Кадр 29

— Ужасно жарко здесь! — начал другой брат, явившийся за ним. — Да, мы жарим петушков! — ответила королева. — Как, что, ка…? — пробормотал он. — Не годится! — сказала королева. — Вон!

Кадр 30

Тут на козле прямо в залу въехал Ганс Чурбан. — Вот так жарища! — весело воскликнул он. — Да, я жарю петушков! — ответила королева. — Вот удача! — нашелся Ганс. — Так и мне можно будет зажарить мою ворону? — Можно! — ответила королева. — А у тебя есть в чем жарить? У меня нет ни кастрюли, ни сковородки!

Кадр 31

—У меня найдется!—продолжал Ганс Чурбан.—Вот посудинка, да еще с ручкой! И он вытащил из кармана старый деревянный башмак и положил в него ворону.

Кадр 32

— Да это целый обед! — обрадовалась королева. — Но где же нам взять подливку? — А у меня в кармане! — ответил Ганс и зачерпнул из кармана горсть грязи.

Кадр 33

— Вот это я люблю! — сказала королева. — Ты скор на ответы, за словом в карман не лазишь, тебя я и возьму в мужья! Но знаешь ли ты, что каждое наше слово записывается и завтра попадет в газеты? Видишь, у каждого окна стоят три писца да еще один советник?

Кадр 34

Это все она наговорила, чтобы испугать жениха. А писцы заржали и посадили на пол кляксы. — Ишь, какие господа! — сказал Ганс и, не долго думая, выворот ил карман и залепил советнику все лицо грязью.

Кадр 35

Так и стал Ганс Чурбан королем, женился, надел корону и сел на трон. Мы узнали все это из газеты, которую издает муниципальный советник, а на нее не след полагаться.

Кадр 36

КОНЕЦ Художник С.Хахолова

Кадр 37

Другой основательно изучил все цеховые правила и все, что должен знать цеховой старшина, значит, ему ничего не стоило рассуждать и о государственных делах,—думал он. Кроме того, он умел вышивать подтяжки,—вот какой был искусник!