Юность Максима. Часть 2

Кадр 1

Максим попал в „университет“. Не с кем больше песни петь, не с кем разговаривать…

Кадр 2

Ввели Поливанова.—От старожила Крестов, Бутырок, Якутин и Анатоя—молодому постояльцу почтение! Молодец! Хорошую речь сказал.

Кадр 3

Посылался условный стук в стену. — Сегодня ночью, — переводит Поливанов, — увезут на казнь Качкова Фёдора, Савченко Димитрия…

Кадр 4

В неистовом порыве бросился к двери Максим: – Дёму! Дёмку на казнь!

Кадр 5

...Ночь. Проснулся в своей камере Дёма. – Приснилось мне, будто стал Максим рабочим царём. „Чего ты, спрашивает, Дёма, хочешь?“

Кадр 6

„Жить, говорю, по-человечески хочется“. „Ну и живи! Получай комнату с собственной баней, работай восемь часов и учись на министра!“

Кадр 7

Глубокой ночью уводили на казнь Дёму и других осуждённых. В тишине тюремного двора раздался голос одного из смертников: — Прощайте, товарищи!..

Кадр 8

Проснулась тюрьма.

Кадр 9

—Прощай, Максим!— исступлённо кричал Дёма, вырываясь из рук полицейских, толкавших его в тюремную карету.

Кадр 10

Вне себя от горя, крикнул Максим: — Дёма! Прощай, Дёма! Из камеры в камеру понеслись крики: — Прощайте! Прощайте, товарищи! Загремели удары в дверь. Отчаяние грозило захлестнуть тюрьму.

Кадр 11

И тогда Поливанов спокойным, твёрдым голосом запел: „Вихри враждебные веют над нами, Тёмные силы нас злобно гнетут…“

Кадр 12

….В бой роковой мы вступили с врагами… – сивозь слезы подхватил Максим, – Нас ещё судьбы безвестные ждут… Тверже и тверже звучал его голос.

Кадр 13

И вся тюрьма загремела боевой песней: ….Но мы подымем гордо и смело Знамя борьбы за рабочее дело…

Кадр 14

…Знамя великой борьбы всех народов За лучший мир, за святую свободу…

Кадр 15

В камеры ворвались тюремщики, набросились на арестованныхъ.

Кадр 16

Но песня звучала с прежней силой: „…На бой кровавый… святой и правый!..”

Кадр 17

Песню нельзя было задушить: „…Марш… марш вперёд, рабочий народ!..“

Кадр 18

А в камере, где началась песня, Максим, оправившись после удара тюремщика, с злой насмешкой говорил: — Даром хлеб едите. Вот меня отец по воскресеньям бил, это да…

Кадр 19

—Может, он так бил?—И тюремщик ударил снова. Струйка крови потекла изо рта Максима.

Кадр 20

Собрав все силы, он страшным ударом сбил надзирателя с ног: — Вот, как он бил!

Кадр 21

Несколько полицейских навалилисьсь на Максима. — Эх Максим! — кричал Поливанов, пытаясь притти ему на выручку.

Кадр 22

Избитых, обессиленных, швырнули их в карцер. – Пусть виселица. Пусть пропадём!.. Но научи, как зубами глотку рвать у этой сволочи! – лихорадочно шептал Максим.

Кадр 23

— Кто это сказал тебе пропадать? Я ещё внуков в социалистический университет определять стану!..

Кадр 24

...На воле – дело. Нас жгут, – слышал Максим голос учителя-большевика. – Хочешь всерьёз с нами, – партия возьмёт тебя не пропадать – побеждать!

Кадр 25

Прошли долгие месяцы заключения. Кончился срок. Позади — „университет“. Захлопнулись за Максимом двери тюрьмы.

Кадр 26

— Куда же ты теперь, Максим? — спрашивала счастливая от встречи с ним Наташа.

Кадр 27

— В тридцати трёх губерниях воспрещено мне жить, — весело отвечал Максим. — Так что жить я буду… между небом и землёй!

Кадр 28

И Максим начал жить между небом и землей. „Люблю я летом с удочкой Над речкою сидеть, Бутылку водки с рюмочкой В запас с собой иметь…

Кадр 29

…Приманка рядом в сумочке, Закинешь, выпьешь рюмочку Насадишь на крючок, И ляжешь на песок…

Кадр 30

Так лежал Максим, сидел рыболов, а к ним подходили рабочие, что-то говорили и скрывались в кустах.

Кадр 31

– Кажется, все, – сказал рыболов. – Я останусь здесь, а ты иди послушай!..

Кадр 32

На поляне расположились делегаты-большевики славных питерских заводов — Путиловского, Обуховского…

Кадр 33

„Много нас“, – с гордостью подумал Максим.

Кадр 34

Перед делегатами выступил Поливанов: – Товарищи! Я прочту вам письмо товарища Ленина, присланное им из-за границы:

Кадр 35

„Начинается полоса нового подъёма… Никакие преследования, никакие расправы не могут остановить движения, раз поднялись массы, раз начали шевелиться миллионы. Преследования только разжигают борьбу, втягивают в неё новые и новые ряды борцов… Наша партия переживает ныне трудные дни, но она непобедима, как непобедим пролетариат“,- читал Поливанов.

Кадр 36

Рыболов не сумел предупредить об опасности.

Кадр 37

На Максима тоже набросились сыщики, но он успел крикнуть. По лесу загремели выстрелы.

Кадр 38

— Спокойно, товарищи! — уничтожая письмо, командовал Поливанов.— Разбегайтесь в разные стороны!

Кадр 39

Упойенный победой, шпик говорил связанному Максиму: — Последних берём! Вашему делу крышка!

Кадр 40

А через несколько секунд он уже лежал на земле, связанный высвободившимся из верёвок Максимом.

Кадр 41

Спускаясь к реке, Максим наткнулся на раненого Поливанова.— Чего ждёшь? Беги к Наташе!.. — с трудом шептал Поливанов.— Нужна листовка… Слушай текст!..

Кадр 42

— Но он потерял сознание. — Беги! Мы его спрячем, — успокоили Максима подбежавшие рабочие.

Кадр 43

Надо бежать. Но всё кругом оцеплено полицией.

Кадр 44

Пытаясь уйти от полиции, Максим выбился из сил, в изнеможении упал на землю. На него наткнулась девочка, несущая обед в депо отцу.

Кадр 45

По просьбе Максима девочка привела его в депо. И хотя это было рискованно, рабочие решили помочь.

Кадр 46

Маневровый паровоз помчался в Петербург. Промелькнул стоящий у переезда наряд полиции.

Кадр 47

Машинист насмешливо помахал ему рукой.

Кадр 48

Потом вышел на тендер, спросил: — Собрание что ли было?— Собрание, — ответил из-под угля Максим.

Кадр 49

— Придёшь рассказать, что делать надо? — Приду, — ответил Максим и крепко пожал протянутую руку.

Кадр 50

Преодолев все препятствия, добрался Максим до своих. — Конференция арестована. Поливанов ранен. Нужина листовка, а писать некому. — Я напишу, — сказала Наташа.

Кадр 51

– „Товарищи! Гнёт реакции усиливается, – сдерживая слёзы, подыскивала она слова. – В тюрьму попали лучшие представители рабочего класса…“

Кадр 52

– Нет, не то! Не так надо писать, – остановил её Максим. И он начал диктовать горячо и уверенно:

Кадр 53

— „Ходят слухи, что Комитет партии арестован. Не верьте, товарищи! Комитет партии на свободе, действует, и лучший доказательством является эта листовка!..”

Кадр 54

...Да здравствует забастовка солидарности!" Так, в один из трудных для партии дней Максим написал свою первую листовку.

Кадр 55

— Листовка эта пригодилась, — говорил Максиму выздоравливающий Поливанов. — Теперь тебя можно пустить на самостоятельную работу.

Кадр 56

Доверие и любовь в словах Поливанова: — В Сормове ждут людей. Там трудно. Шагай, Максим! Помни, что ты питерский большевик.

Кадр 57

Так кончилась юность Максима. Так рабочий парень стал большевиком, вожаком рабочих. Так день ото дня росла сила партии.

Кадр 58

— До свиданья, Максим! До свиданья где-нибудь на явле или на этапе, а может быть, на улице, на баррикаде.

Кадр 59

„Крутится–вертится шар голубой…“ По большой дороге Российской империи, навстречу просторам и городам, идёт пешеход с мешком за плечами. – Счастливого пути, Максим!

Кадр 60

Конец диафильма Составил С. Ростоцкий Консультант Г. Козинцев Оформил И. Байтдоров Редактор Е. Кавтиашвили Фабрика „Диафильм“, Москва, 131, Лужнецкая набережная, д. № 4А

Кадр 61

Кадр 62

ЮНОСТЬ МАКСИМА