У моря

Кадр 1

ПО РАССКАЗУ Я. ТАЙЦА У МОРЯ ХУДОЖНИК О. НОВОЗОНОВ

Кадр 2

Эта история, ребята, случилась давно. Вас ещё на свете не было, а вашим мамам и папам было в то время столько же лет, сколько сейчас вам. Когда окончилась Великая Отечественная война, у мальчика Фели папа вернулся с фронта домой и пошёл работать на завод.

Кадр 3

И вот однажды папа принёс для Фели путёвку в пионерский лагерь, в Гурзуф. Но кто отвезёт мальчонка на юг? Тут оказалось, что знакомая папиных знакомых тоже собирается в Гурзуф. Вот её и попросили взять с собою Фелю.

Кадр 4

В Севастополе пересели на машину, ехали в гору по узкому шоссе.

Кадр 5

Наконец кто-то объявил: «Байдарские ворота! Перевал!»— Феля испугался: «Ой, не надо никуда переваливаться!»

Кадр 6

Внизу на весь мир простиралось что-то огромное, синее, точно упавшее на землю небо.

Кадр 7

А синее становилось зеленей. И вот уже слышно, как оно шумит, и вот уже видно, что оно не гладкое, а на нём волны, барашки, косой парус, белые птицы…

Кадр 8

Феля вдруг обрадовался и запел: «Я вижу море! Оно большое!»

Кадр 9

В лагере вожатый спросил Фелю: «Сколько же тебе лет?»— «Семь, восьмой… А скоро будет девятый!»—Вожатый выдал Феле трусики, майку, панамку—всё, что полагается,—и определил в малышовый отряд.

Кадр 10

Феле на юге понравилось. Он ходил с отрядом в походы, загорал, купался…

Кадр 11

Когда поехали на катере в Ялту, Фелю тоже взяли. Возвращались поздно, уже была ночь. Феля вышел на палубу… Но что это? За кормой прыгали огненные брызги. Феля подумал, что море загорелось, и закричал.

Кадр 12

Все выскочили наверх и стали любоваться светящейся водой. Феля перестал бояться и тоже залюбовался.

Кадр 13

Утром он полтора часа трудился над письмом: «Ма-ма… но-чию… свети-лося… море…»

Кадр 14

Тут его позвали на пляж. Он бросил ручку, схватил полотенце и побежал к отряду. Ребята зашагали по раскалённой дорожке. Они пели: «Ну-ка, солнце, ярче брызни!»—и море им подпевало.

Кадр 15

Феля быстро искупался, вылез и украдкой пробрался на соседний пляж. Там—вывеска: САНАТОРИЙ СОВЕТСКОЙ АРМИИ.

Кадр 16

Здесь пляж для военных больных. Они все воевали. Только сейчас не угадаешь, кто лётчик, кто танкист. Все одинаковые: халат или трусы, и больше ничего.

Кадр 17

У самой воды под зонтом лежал военный больной. Он сказал Феле: «Принеси, пожалуйста, газету—там, на лавочке!»

Кадр 18

Феля принёс.—«Спасибо!»—сказал военный.—Присаживайся в тенёк!»—Феля сел под зонт. Там стоял графин с водой.—«Как же тебя звать?»—«Феля».

Кадр 19

—«Феля? Филипп? Нет? Феликс? Хорошее имя! Такой боль­шой человек был — Дзержинский». — «Только его Эдмундович, — сказал Феля, — а меня Степанович». — Военный больной улыб­нулся.

Кадр 20

—«А солнце-то как печёт!»—«А мне не жарко,—сказал Феля.—Я только купался. А вы купались?»—«Нет».—«Почему?»—«Да так…»

Кадр 21

Хлопат на больном приоткрылся, и Феля увидал вытянутые забинтованные ноги. Феля помолчал. Потом он тихо сказал: «Вы герой, да?»—Командир усмехнулся: «Не знаю, как там…Одно могу подтвердить: били мы фашистов, Феликс Эдмундович, добросовестно».—Феля поправил: «Степанович».

Кадр 22

Феле хотелось о многом расспросить командира, и про танки и про пулемёты, но он не решился и сказал: «Мы тут в лагере живём. А вчера ночью мы ехали из Ялты и видели, знаете что? Море светилось! Будто огонь, только мокрый!»— «Мокрый огонь!—засмеялся командир.—Никогда не видел! Интересно!»

Кадр 23

—«А вы ночью прихо… то есть попросите, вас принесут!»— «Неудобно!—сказал командир.—Санитарам тоже, знаешь, отдохнуть надо».—Наверху в лагере пели горны. Командир прислушался: «Лети, земляк. Ещё приходи!»

Кадр 24

Не разбирая дороги, Феля побежал в столовую.

Кадр 25

Потом он проник на кухню и выпросил у повара Спиридона Ивановича бутылку. Она попалась тёмная, из-под нарзана, но это ничего. Весь долгий день он думал о командире с забинтованными ногами.

Кадр 26

Но вот уже наконец вечер. Отряды вышли на линейку, флаг пошёл вниз, горн заиграл «ложись спать».

Кадр 27

и все разошлись по спальням. Феля укрылся с головой. Его товарищ Шурик тихо спрашивает: «Феля, спишь?» — Молчит. Значит, спит.

Кадр 28

И Шурик засыпает. И вся палата засыпает. И все отряды засыпают. Ночь, тишина… Пора! Феля тихонько надевает рубашку и крадётся к выходу.

Кадр 29

Темно—будто кругом чёрная, глухая стена. Страшно шагнуть в темноту, страшно пробираться неведомыми тропинками! Феля сжимает бутылку. А как же бойцы? Они-то ведь не боялись темноты? Феля вздохнул и прыгнул на дорожку. Заскрипел песок. Тш-ш-ш!

Кадр 30

Феля осторожно пробирается по крутой тропинке. Вдруг он сорвался на крутизне, проехался на спине, ободрал кожу. Больно! Посыпались камни... Ничего, зато началось ровное место—значит, уже пляж…

Кадр 31

Море шумит совсем рядом. Под ногой стало мокро. Значит, вот оно, здесь! А вдруг море сегодня не светится? Феля нашарил камень и швырнул его в темноту.

Кадр 32

Раздался всплеск, взметнулись яркие, огненные брызги. Ура! Светится!

Кадр 33

Федя смело лезет по круглым, скользким камням в тёплую чёрную воду. Вот он забрался по колено, и сразу же его ноги превратились в два серебристо-огненных столба. Руки в воде тоже становятся серебряными.

Кадр 34

Феля набирает бутылку чудесного мокрого огня и торопится на сушу.

Кадр 35

И вот уже всё кончилось, всё позади. Он снова в палате, он засыпает…

Кадр 36

Утром он бежит на соседний пляж. Знакомый командир уже там. Ещё издали командир кричит Феле: «Пришёл, земляк? Что рано сегодня?»—«Вот, товарищ командир, вам»,—Феля протягивает бутылку.

Кадр 37

—«Зачем?—удивляется командир.—У меня же есть. Целый графин, и тоже нарзан».—Феля, счастливый, смеётся: «Это только бутылка из-под нарзана. А в ней светящаяся вода, мокрый огонь с моря!»

Кадр 38

— «Что?—командир приподнимается на локтях.—Мокрый огонь?»—«Ara! Только здесь светло, а надо, чтобы было совсем-совсем темно, чтоб ночь… Вы к себе возьмите и ночью будете смотреть».—Он поставил бутылку на песок и убежал.

Кадр 39

Через день они снова встретились.—«Светилась?»—закричал Феля, подбегая. Командир молчит.—«Светилась, да?»—Командир мнётся, не отвечает.

Кадр 40

— «Что же вы молчите, товарищ командир?» — Командир говорит: «А ну-ка нагнись! Ближе, ещё ближей!» — Опираясь на левую руку, он заглянул Феле в глаза. Они светились, точно две звезды.

Кадр 41

Командир улыбнулся: «Конечно, светилась, Феликс Эдмундович, то есть, виноват, Степанович…»

Кадр 42

КОНЕЦ Сценарий Р. Тайц Редактор Н. Мартынова Художественный редактор В. Иванов Студия «Диафильм» Госкино СССР, 1974 г. 101000, Москва, Центр, Старосадский пер., д. № 7 Цветной 0-30 Д-005-75 Сканировал К.Бокарев