Телеграмма в Гавану

Кадр 1

Ю. АЛЕШКОВСКИЙ ТЕЛЕГРАММА В ГАВАНУ Художник Ю. Герибович

Кадр 2

В это утро я проснулся очень рано и никак не мог понять, что случилось: с лестничной площадки доносились громкие и тревожные голоса соседей.

Кадр 3

Я подбежал к двери и услышал, как доктор Кошкин сказал: „Не волнуйся, Лида. Нынче не те времена. Это им не Абиссиния и не Испания. И – точка!“

Кадр 4

Я сразу понял, что случилось, и всё во мне крикнуло: „Куба!“; потому что я любил эту страну и ещё потому, что в командировке на Кубе был мой отец, от которого мы уже давно не получали писем.

Кадр 5

Когда мать вошла в комнату, я стал её успокаивать: „Мам… вот разобьют контру, и отец нам напишет“. – Она сказала: „Да, да… Если будет письмо, позвони на работу. Историю выучил?“

Кадр 6

Я не ответил и представил себе берег Кубы. Наверно, там строчат из пулемётов бородатые парни, а контра отступает.

Кадр 7

Когда моя мать ушла на работу, я достал из ящика газеты и, сев на ступеньки, прочел все сообщения с Кубы.

Кадр 8

Потом я оделся, бросил в портфель учебники и кусок хлеба с колбасой и выбежал на улицу.

Кадр 9

Прибежав в класс, я крикнул: „Вива Куба!“ – И все ребята наперебой закричали: „Вива!“

Кадр 10

Мы разложили на полу карту мира и склонились над Кубой. – „Я предлагаю после уроков пойти к посольству Кубы и сказать „вива““, – пробасил Лимский.

Кадр 11

Тут зазвенел звонок. В класс вошёл Игорь Павлович. – „Садитесь“, – сказал он и посмотрел на доску.

Кадр 12

Потом поставил чёрточку между словами „Куба–да!“

Кадр 13

– „Рыжников, что было задано?“ – „Честное слово, я утром хотел почитать историю, но забыл“.

Кадр 14

Мне и у доски всё ещё представлялся берег Нубы, бородачи с пулемётами и отец.

Кадр 15

Игорь Павлович поставил в журнал двойку. У меня чуть не задрожали губы. Сколько раз в своей жизни я хватало пары и самочувствие моё было отличным, а тут!..

Кадр 16

Игорь Павлович спросил: „Кто хочет отвечать урок? Ну что ж, прошу Копенкина“.

Кадр 17

Пётка, вышел к доске. Он, размахивая руками и тра-та-такая, как пулемётчик, рассказал про восстание гордого Спартака. Ему поставили пятёрку.

Кадр 18

– Такова история, – сказал Игорь Павлович. – Она говорит о том, что люди с древних времён мечтали о свободе. Теперь не те времена. Революция на Кубе победит, потому что в кубинцах живёт гордый дух человечества!

Кадр 19

Я так понял его слова: „Сегодня на уроке истории двойка высадилась на берег пятого „Б“. Если в тебе, Вова, живёт гордый дух человечества, сбрось её в море“.

Кадр 20

И тут я опять представил Гавану и то, как отец получает письмо, в котором написано о двойке. Нет, этого не должно быть!

Кадр 21

На последнем уроке в класс снова вошёл Игорь Павлович. – „Ребята! Сейчас в знак солидарности мы пойдём к посольству Нубы!“ – Мы закричали: „Ура!“

Кадр 22

Павлик быстро принёс штук двадцать курчавых чёрных бород из запасов драмкружка для пьесы о Пугачёве.

Кадр 23

Мы вышли из школы и отправились к Красной площади. По ней уже шли студенты и как-то серьёзно пели песни.

Кадр 24

И мы тоже влились в этот поток.

Кадр 25

Чем ближже мы подходили к посольству Кубы, тем больше народу было на улице. Многие несли самодельные плакаты и портреты Фиделя.

Кадр 26

На одном балконе стояла девчонка. Это она, наверное, вывесила простыню, на которой корявыми буквами было написано: „Родина или смерть“!

Кадр 27

Студенты и взрослые, увидела наши бороды, рассыпались, и мы подошли почти к самому зданию посольства.

Кадр 28

Мне показалось, что все настоящие люди и около посольства, и дальше на улице, и ещё дальше под Москвой, и за границей стоят в эту минуту с поднятыми кулаками.

Кадр 29

Недалеко от нас целая толпа окружила бородача в зеленой гимнастёрке. – „Вот оно, великое братство людей!“ – сказал кто-то.

Кадр 30

Я запел кубинский гимн. Мы не знали слов, но пели во весь голос: „Па-ра-рам-парам-парам!“

Кадр 31

Когда все стали расходиться, я вспомнил про двойку и поплёлся домой. Я решил два раза прочитать учебник и исправить злосчастную двойку.

Кадр 32

Мама уже пришла с работы. Я снова надел бороду и сказал: „Мам!“

Кадр 33

Она обернулась, засмеялась: „Что, пап?“ — и подала мне фотокарточку.

Кадр 34

С ней, улыбаясь, смотрел мой отец. Наверно, он так долго не присылал письма потому, что ждал, когда получше отрастёт борода.

Кадр 35

Я не сказал матери про двойку. Собрав в кулак всю свою волю, я занавесил окно, чтобы не видеть, как ребята играют в футбол, и принялся за историю.

Кадр 36

Через два дня у нас снова был урок истории. Игорь Павлович вошёл в класс и спросил: „Ну, как, слышали?"—Мы все уже знали о разгроме контры.

Кадр 37

Я подумал: „Фиделю понадобилось меньше времени, чем мне“. Я разозлился на себя и сказал: „Можно мне отвечать?“

Кадр 38

Потом я вышел к доске и решительно подумал: „Пятёрка или смерть!“

Кадр 39

Уже на переменеке ребята сказали мне, что я отвечал ещё лучше Петьки и у них даже мурашки побежали по коже. В моём дневнике за двойкой стояла пятёрка.

Кадр 40

После последнего урока я, Петъка и Лимский пошли на телеграф отправить телеграммы Фиделю и в Белый дом.

Кадр 41

Там мы долго совещались, исписали штук десять бланков, но никак не могли придумать короткий текст. На длинный у нас не хватало денег.

Кадр 42

Тогда я предложил написать так: „ВАШИНГТОН ЗАВАРИВАНИЕМ КАШИ ДУМАЙТЕ УРОКАС ИСТОРИИ ПЯТОГО „Б“:

Кадр 43

Лимский с уважением сказал мне: „Теперь придумай текст в Гавану“.—Я закатил глаза под потолок и крикнул: „Республика Куба Гавана Фиделю Куба—да! Двоек нет!“

Кадр 44

Пётъка заполнил новый бланк. Телеграфистка сказала: „Знаки препинания можно убрать. Будет дешевле. Хотите?“ – Мы хором ответили: „Нет! Не хотим!“ – А Пётъка велел добавить в текст: „ФИДЕЛЬО ЗПТ РЫЖИКОВУ“. Я чуть не заплакал.

Кадр 45

Мы поблагодарили телеграфистку и вышли на улицу.

Кадр 46

У подъезда Лимский сказал мне: „Возврати бороду. Павлик у же попало“.—Я сказал: „Ладно“...— Мне очень не хотелось возвращать свою бороду.

Кадр 47

КОНЕЦ Редактор В. Кузнецова Художественный редактор А. Морозов Д-212-63 Студия „Диафильм“, 1963 г. Москва, Центр, Старосадский пер., д. № 7 Черно-белый 0-20. Цветной 0-30