Серебряная олива

Кадр 1

А. БАТРОВ Серебряная ОЛИВА ХУДОЖНИК К. БЕЗБОРОДОВ Производство студии „Диафильм“, 1963 г.

Кадр 2

На старом „Транкиле“, французском судне, совершавшем рейсы между Касабланкой и Нейптауном, рулевым был Пабло Энсина – испанец из Картахены.

Кадр 3

Однажды в Нейптауне Энсина возвратился на судно со странной находкой — девочкой-малюткой, брошенной кем-то в порту.

Кадр 4

Но что с ней делать на корабле?—„Отнеси в дом подкидышей“,—раздались голоса.—„Э, нет! Там дети мрут, как мухи!“

Кадр 5

—А не дать ли нам имя малютке? Ну, там, Селеста, Даная… — сказал капитан Тибо, которого матросы очень любили, а хозяева „Транкиля“ едва терпели.

Кадр 6

– Даная! Пусть будет Данаей! – закричали моряки… Так палуба „Транкиля“ стала домом, почти родиной девочки.

Кадр 7

Вот здесь, на стреле лебёдки, висела бамбуковая корзина — её колыбель, и ветер Атлантики, как нянька, раскачивал её.

Кадр 8

Возле камбуза она впервые стала на ноги.

Кадр 9

А здесь, на баке, её с головой накрыла тяжёлая штормовая волна и чуть было не унесла в океан.

Кадр 10

Она выросла в непрерывных плаваниях. Пабло Энсина учил её корабельному делу,

Кадр 11

механик Франциско—читать и писать по-испански. —„Я увезу тебя к себе, в Валенсию, отдам в школу. Ты будешь жить в покое и тишине“.

Кадр 12

– Не тот курс пролагаешь ты нашей девочке! – вмешался как-то Энсина. – Ты добрый, любишь её, но хочешь счастья ей одной.

Кадр 13

— А ты хочешь, чтобы она распевала „Серебряную отиву“, сражалась; попала в тюрьму. Уходи, Пабло! — Энсина нахмурился, и с тех пор они не разговаривали.

Кадр 14

„Серебряная олива“, песнь борцов за свободу Испании, была любимой песней Данаи. Её часто напевали Тибо и Энсина, ведь они когда-то вместе сражались против франкистов…

Кадр 15

Пабло перевалило за шестьдесят. Для моряка южных линий это немало. Жарким утром в Касабланке он вдруг покачнулся и упал. – „Сердце… Это ничего. Я ещё прикоснусь Испании“:

Кадр 16

Но вечером боцман разбудил Данаю: „Проснись. Энсина хочет, чтобы ты посадила над ним серебряную оливу… Там, в Испании“.

Кадр 17

—„Завтра вы поедете в Картахену. Но сможешь ли ты потом вернуться одна в Касабланку?" — „Смогу". — И Даная сердито смахнула слезинки.

Кадр 18

Она вбежала в каюту рулевого: „Скажи, мой Пабло, ты правда умираешь?"—„Да, Даная, завтра меня будут „пропивать“. Приходи. И, пожалуйста, просуши на ветру глаза“:.

Кадр 19

Утром кок выкатил бочонок вина и, когда появилась Энсина, произнёс: „Мы не сможем сказать тебе последнее слово в Картахене. Скажем здесь. Ты боролся за мир...“

Кадр 20

– Ты пять лет помогал семье Даниеля, пока он сидел в тюрьме, – подхватили моряки. – Ты спас Рафаэло, когда он упал за борт. Спасибо! Браво, Пабло!..

Кадр 21

Шлюпка повезла старика и девочку на пароход, идущий в Картахену.— „Послушай, „Транкиль“,— кричала Даная,— не скучай! Я вернусь...“

Кадр 22

В пути Пабло стало совсем плохо. Он задыхался. — „Пожалуй, конец“, — сказал судовой врач.

Кадр 23

– Нет, – затопала ногами Даная, – нет! Эй, сеньора смерть, не трогай Пабло, не спеши… У, чёрная, злая, я обману тебя! Я унесу его от тебя!

Кадр 24

Старого моряка положили на палубу. Он задышал глубже, открыл глаза. — „А я уж думала, что тебя придётся отдать океану… Но я обманула смерть“.

Кадр 25

– Ах ты глупая, смерть нельзя обмануть. Но на ветру мне лучше. Поди принеси мне глоток вина.

Кадр 26

Даная побежала в каюту и неожиданно налетела на Франциско. – „Смешной же ты! Бросил работу, едешь за мной и зачем-то скрываешься. Ну, иди к Пабло“.

Кадр 27

Механик нехотя подошёл к больному. — „Девочка мне как родная, я одинок. А у тебя есть сын Бартоло. Я возьму её с собой в Валенсию“.

Кадр 28

– Молчи! – оборвал его Энсина. – Бартоло мне не сын. Даная будет со мной, пока я жив. Потом решит сама: „Транкиль“ или Валенсия.

Кадр 29

Вскоре по приезде в Картахену у портовой таверны высокий старик окликнул Пабло: „Узнаёшь меня?“ — „Эмилио!“

Кадр 30

Энсина слушал нерадостный рассказ о франкистской Испании, о судьбе своих соратников и вдруг вскинул голову: „А правда, что Бартоло предал Бентоса?"

Кадр 31

— „Нет. Но он не помог ему бежать. Сейчас Бартоло капитан „Исабеллы“. Грузит танки… Ты бы лучше забыл о нём“: — „Я должен с ним повидаться“.

Кадр 32

Дома Пабло ожидал человек в капитанской куртке. — „Так, Бартоло, ты, значит, получил моё письмо… Даная, пойди побегай по улице“.

Кадр 33

Даная вышла в коридор и припала к замочной скважине. Вот усталый презрительный голос Пабло: „Ты не помог Бентосу, побоялся. А сейчас перевозишь танки“.

Кадр 34

— „Я не вмешиваюсь в политику!“ — визгливо выкрикнул Бартоло. — „Возить танки тоже политика. Грязная политика. Ну, ладно. Не исполнишь ли ты мою просьбу?“

Кадр 35

– „Я хочу в последний раз положить руки на штурвал. Я бы мог вывести „Изабеллу“ из гавани“. – Бартоло усмехнулся: „Опять причуды. Что ж, приходи“.

Кадр 36

Чуть свет старик и девочка уже подходили к гавани. Энсина оглядел суда на рейде и почему-то одобрительно кивнул головой. – „Теперь иди домой, Даная“. – „Нет, я должна быть с тобой на „Исабелле““.

Кадр 37

– На „Исабелле“? Откуда ты знаешь? Ты подслушала разговор с Бартоло? Длинное ухо! Иди. Меня нельзя волновать. Я болен. Иди! Я скоро вернусь.

Кадр 38

Бартоло помог отцу подняться на борт по лёгкому трапу и дал команду к отходу.

Кадр 39

Руки Энсина уверенно легли на штурвал. Зарокотали лебёдки, и судно медленно отвалило от стенки.

Кадр 40

„Изабелла“ набирала скорость. Вдруг Энсина вздрогнул – позади него раздался голос Данаи: „Я должна быть с тобой. Не сердись, мой Пабло!“

Кадр 41

— Выпороть тебя мало, — проворчал Энсина. Он оглянулся на Бартоло и тихо добавил: — стой здесь.

Кадр 42

„Изабелла“ вышла на рейд, неожиданно уклонилась от курса и понеслась на эсминец, который ещё с берега наметил Энсина.

Кадр 43

— „Лево на борт!“ — завопил Бартоло, бросаясь к штурвалу. — „Назад!“ — крикнул Энсина, выхватив пистолет.

Кадр 44

Но тут же рука его опустилась, губы побелели. — „Сердце…“ — прошептал он. — Даная, возьми пистолет. Не бойся, он не заряжен. Скорее".

Кадр 45

Бартоло медленно отступал от штурвала. Сдавленным голосом он прохрипел: „Стоп машина! Полный назад!“

Кадр 46

Но было уже поздно. „Исабелла“ врезалась в борт эсминца. Завыли сирены, взвились аварийные сигналы. „Исабелла“ с грузом танков быстро шла ко дну.

Кадр 47

Нет, никто не утонул. Подоспели катера и шлюпки. Матросы бережно перенесли на один из катеров тело Энсина. Он умер мгновенно, ещё у штурвала.

Кадр 48

Над его могилой Даная посадила серебряную оливу. — „Ты был прав, мой Пабло, ты ещё пригодился Испании. Прощай!“

Кадр 49

А моряки „Транкиля“ уходили в рейсы, возвращалисьсь и тщетно ждали свою Данаю. Но однажды капитан Тибо заорал, казалось бы, ни с того ни с сего: „Эй, свистать всех наверх!“

Кадр 50

По причалу бежала босая, в порванном платье коротковолосая девчонка.

Кадр 51

Вернулся на „Транкиль“ и Франциско, этот тихоня. Но теперь он стал часто петь песню, которой раньше так опасался: „Друзья, цветёт серебряная олива! Испания жива!“

Кадр 52

Конец Сценарий Н. ТОПОРКОВА Редактор Г. КАЛАШНИКОВА Художественный редактор А. МОРОЗОВ Д-10-63 Студия „Диафильм“ Москва, Центр, Старосадский пер., д. № 7 Черно-белый 0-20. Цветной 0-30