Руслан и Людмила. Часть 1

Кадр 1

А.С. ПУШКИН РУСЛАН И ЛЮДМИЛА Рисовали В.Параёв и Д.Шахматов

Кадр 2

У лукоморья дуб зеленый; Златая цепь на дубе том; И днем и ночью кот ученый Все ходит по цепи кругом; Идет направо — песнь заводит, Налево — сказку говорит… Одну я помню: сказку эту Поведаю теперь я свету…

Кадр 3

В толпе могучих сыновей, С друзьями, в гриднице высокой Владимир-солнце пировал; Меньшую дочь он выдавал За князя храброго Руслана И мед из тяжкого стакана За их здоровье выпивал.

Кадр 4

В унынье, с пасмурным челом, За шумным свадебным столом Сидят три витязя младые; Безмолвны, за ковшом пустым, Забыты кубки круговые. Потупили смущенный взгляд: То три соперника Руслана; В душе несчастные таят Любви и ненависти яд.

Кадр 5

Один — Рогдай, воитель смелый, Мечом раздвинувший пределы Богатых киевских полей; Другой — Фарлаф, крикун надменный, В пирах никем не побежденный, Но воин скромный средь мечей; Последний, полный страстной думы, Младой хазарский хан Ратмир: Все трое бледны и угрюмы, И мир веселый им не в мир.

Кадр 6

Уж близко к полночи гаухой; Бояре, задремав от меду, С поклоном убрались домой… И с тайным, грустным умиленьем Великий князь благословеньем Дарует юную чётку.

Кадр 7

И вот невесту молодую ведут на брачную постель; Огни погасли… и ночную Лампаду зажигает Лель… Вдруг Гром грянул, свет блеснул в тумане, Лампа да гаснет, дым бежит, Кругом все смерклось, все дрожит, И замерла душа в Руслане…

Кадр 8

Всё смолкло. В грозной тишине Раздался дважды голос странный, И кто-то в дымной глубине Взвился чернее мглы туманной… Встает испуганный жених, С лица катится пот остылый; О горе: нет подруги милой! Похищена безвестной силой.

Кадр 9

Однако жив Руслан несчастный. Ипполит сказал великий князь; Сраженный вдруг молвой ужасной, На зятя гневом распалясь? „Скажите, кто из вас согласен Скакать за дочерью моей? Чей подвиг будет не напрасен, Тому я дам ее в супруги С полцарством прадедов моих. Кто ж вызовется, дети, други?..“

Кадр 10

„Я!“ — молвила горестный жених. „Я! я!“ — воскликнули с Рогдаем Фарлаф и радостный Ратмир; — „Сейчас коней своих седлаем; Не бойся: едем за княжной“— И с благодарностью немой В слезах к ним простирает руки Старик, измученный тоской.

Кадр 11

Соперники одной дорогой — Все вместе едут целый день. Днепра стал темен брег отлогой; С востока льется ночи тень; „Разъедемся, пора!“ — сказали, — Безвестной вверился судьбе“. И каждый конь, не чуя стали, По воле путь избрал себе.

Кадр 12

Что делаешь, Руслан несчастный, Один в пустынной тишине? На брови медный шлем надвинув, Из мощных рук узду покинув, Ты шагом едешь меж полей…

Кадр 13

Но вдруг пред витязем пещера; В пещере старец; ясный вид, Спокойный взор, брада седая; За древней книгой он сидит, Ее внимательно читая.

Кадр 14

„Добро пожаловать, мой сын!“ — Сказал с улыбкой он Руслану, — Уж двадцать лет я здесь один Во мраке старой жизни вяну; Не наконец дождался дня, Давно предвиденного мною. Мы вместе сведены судьбою; Садись и выслушай меня.

Кадр 15

Черномор, Руслан: твой оскорбитель—Волшебник страшный Черномор, Красавиц давних похититель, Полнощных обладатель гор. Еще ничей в его обитель Не проникал доныне взор; Но ты, злых козней истребитель, В нее ты вступишь, и злодей Погибнет от руки твоей".

Кадр 16

Со вздохом витязь благодарный Объемлет старца-колдуна; Душа надеждою полна; Выходит вон. Ногами стиснул Руслан заржавщего коня, В седле оправился, присвистнул. „Отец мой, не оставь меня“.

Кадр 17

В то время доблестный Фарлаф, В утро сладко продремав, Укрывшись от лучей полдневных, У ручейка, наедине, Для подкрепленья сил душевных, Обедал в мирной тишине. Вдруг слышит прямо над собой Старухи голос гробовой: „Встань, молодец: все тихо в поле; Я привела тебе коня; Вставай, послушайся меня“.

Кадр 18

„Поверь! — старуха продолжала, — Лихому мудрено сыскать; Она далеко забежала; Не нам с тобой ее достать. Последуй моему совету, Ступай тихонько назад.“ Под Киевом, в уединенье, В своем наследственном селенье Останься лучше без забот: От нас Людмила не уйдет“.

Кадр 19

Меж тем Руслан далеко мчится; В глуши лесов, в глуши полей Привычной думою стремится К Людмиле, радости своей… Однажды, темною порою, Наш витязь ехал над рекою. Все утихало. Вдруг за ним Стрелы мгновенное жужжанье, Кольчуги звон, и крик, и ржанье, И топот по полю глухой. „Стой!“ — грянула голос громовой.

Кадр 20

Сразились витязи жестоко; Сердца их гневом стеснены, Уж копья брошены далеко, Уже мечи раздроблены. Кольчуги кровью покрыты, Щиты трещат, в куски разбиты… Они схватились на конях; Взрывая к небу черный прах…

Кадр 21

Им догадался, мой читатель, С кем бился доблестный Руслан: То был кровавых битв искатель, Рогдай, надежда киевлян, Людмилы мрачный обожатель. Он вдоль днепровских берегов Искал соперника следов; Нашел, настиг, но прежня сила Питому битвы изменила…

Кадр 22

А ведь давно пора бы мне Подумать о младой княжне… Несчастная! когда злодей, Рукою мощною своей Тебя сорвав с постели брачной, Взвился, как вихорь, к облакам Сквозь тяжкий дым и воздух мрачный И вдруг умчал к своим горам,— Ты чувств и памяти лишилась И в страшном замке колдуна, Безмолвна, трепетна, бледна, В одно мгновенье очутилась.

Кадр 23

Людмила, где твоя светлица? Лежит несчастная девица Среди подушек пуховых, Под гордой сенью балдахина; Завесы, пышная перинка, В кистях, в узорах дорогих; Повсюду ткани парчевые; Играют яхонты, как жар; Кругом курильницы златые Подъемлют ароматный пар…

Кадр 24

Не зная, что начать, она К окну решетчату подходит, И взор ее печально бродит В пространстве пасмурной дали. Все мертво. Снежные равнины Коврами яркими легли; Стоят угрюмых гор вершины… Лишь изредка с унылым свистом Бунтует вихорь в поле чистом И на краю седых небес Качает обнаженный лес.

Кадр 25

В слезах отчаянья, Людмила От ужаса лицо закрыла, Увы, что ждет ее теперь! Бежит в серебряную дверь; Она с музыкой отворилась, И наша дева очутилась В саду.

Кадр 26

Пред неко зыблются, шумят Великолепные дубровы; Аллен пальм и лес лавровый, И благовонных миртов ряд, И кедров гордые вершины, И золотые апельсины Зерцалом вод отражены; Пригорки, рощи и долинны Весны огнем оживлены;

Кадр 27

С прохладой вьется ветер майский Средь очарованных полей, И свищет соловей китайский Во мраке трепетных ветвей; Летят алмазные фонтаны С веселым шумом к облакам; Под ними блещут истуканы… И, мнится, живы…

Кадр 28

Моя прекрасная Людмила, По солнцу бегая с утра, На травку села, оглянулась — И вдруг над нею сень шатра, Шумя, с прохладой развернулась; Обед роскошный перед ней; Прибор из яркого кристалла; И в тишине из-за ветвей Незрима арфа заиграла.

Кадр 29

Княжна встает, и вмиг шатер, Изысканной роскоши прибор, И звуки арфы… все пропало; По-прежнему все тихо стало; Людмила вновь одна в садах Скитается из рощи в рощи; Меж тем в лазурных небесах Плывет луна, царица нощи, Находит мгла со всех сторон…

Кадр 30

И вздремну невольно клонит сон, И вдруг неведомая сила, Нежней, чем вешний ветерок, Ее на воздух поднимает, Несет по воздуху в чертог И осторожно опускает Сквозь фимиам вечерних роз На ложе грусти, ложе слез.

Кадр 31

В вдруг… о страх!.. Раздался шум; озарена Мгновенным блеском тьма ночная, Мгновенно дверь отворена; Безмолвно, гордо выступая, Нагими саблями сверкая, Арапов длинный ряд идет И на подушках осторожно Седую бороду несет.

Кадр 32

И входит с важностью за ней, Подняв величественно шею, Горбатый карлик из дверей. Уж он приблизился: тогда Княжна с постели соскочила, Седого карлу за колпак Рукою быстрой ухватила, Дрожащий занесла кулак И в страхе завизжала так, Что всех арапов оглушила.

Кадр 33

Трепеща, скорчился бедняк, Княжны испуганной бледнее; Зажавши уши поскорее, Хотел бежать: но в бороде Запутался, упал и бьется; Арапов черный рой мятется; Шумят, толкаются, бегут, Хватают колдуна в охапку И вон распутывать несут, Оставя у Людмилы шапку…

Кадр 34

Уж утро хладное сияло На темени полнощных гор; Но в дивном замке все молчало. В досаде скрытой Черномор, Без шапки, в утреннем халате, Зевал сердито на кровати. Вокруг брады его седой Рабы толпились молчаливы, И нежно гребень костяной Расчесывал ее извивы.

Кадр 35

И вдруг, откуда ни возьмись, В окно влетает змий крылатый; Гремя железной чешуей, Он в кольца быстрые согнулся И вдруг колдуньей обернулся Пред изумленною толпой. „Приветствую тебя, — сказала, — Собрат, издавна чтимый мной! Тебе опасность угрожает, Нависла туча над тобой“.

Кадр 36

Со взором, полным хитрой лести, Черномор руку подает, Вещая: „Дивная Нанна! Мне драгоценен твой союз… Сей благодатной бородой Недаром Черномор украшен.“ Доколь власов ее седых Враждебный меч не перерубит, Никто из смертных не погубит Малейших замыслов моих; Моею будет век Людмила, Руслан же гробу обречен!“

Кадр 37

И мрачно ведьма повторила: „Погибнет он! погибнет он!“ Потом три раза прошипела. Три раза топнула ногой И черным змием улетела.

Кадр 38

Баистая в ризе парчевой, Колдуньи, колдуньей ободренный, Разнесеяся, решился вновь Нести к ногам девицы пленной Усы, покорность и любовь. Проходит длинный комнат ряд. Княжны в них нет. Он дале, в сад, В лавровый лес; к решетке сада, Вдоль озера, вкруг водопада, Под мостики, в беседки... нет! Княжна ушла, пропал и след!

Кадр 39

Навстречу утренним лучам Постель оставила Людмила И взор невольный обратила К высоким, чистым зеркалам; Вздохнув, оделась и с досады Тихонько плакать начала; Однако с верного стекла, Вздыхая, не сводила взора, И девице пришло на ум Примерить шапку Черномора.

Кадр 40

И что ж? о чудо старых дней! Людмила в зеркале пропала; Перевернула — перед ней Людмила прежняя предстала; Назад надела — снова нет; Сняла — и в зеркале! „Прекрасно!“ Добро, колдун, добро, мой свет! Теперь мне здесь уж безопасно; Теперь избавлюсь от хлопот!“ И шапку старого злодея Княжна, от радости краснея, Надела задом наперед.

Кадр 41

КОНЕЦЪ Первой Части

Кадр 42

Часть вторая