Павлик-фанфарист

Кадр 1

ЛЕВ УСПЕНСКИЙ ПАВЛИК-ФАНФАРИСТ ХУДОЖНИК В. ШЕВЧЕНКО

Кадр 2

Писатель Л. В. Успенский был участником гражданской войны. Как каждый солдат на фронте, он видел много подвигов, слышал ещё больше необыкновенных рассказов о них. В основу диафильма, который вы сейчас увидите, положен один из таких рассказов — о маленьком музыканте Павлике Круглове.

Кадр 3

Командир небольшого красноармейского отряда получил приказ перевалить через горы и там, за косматым их хребтом, присоединиться к другим частям Красной Армии. И вот отряд шёл…

Кадр 4

Дикими и непривычными кручами встали Кавказские горы над красноармейцами: никто из них и во сне не видел таких мест.

Кадр 5

Всё поражало их: отвесные громады скал, неистовый бег горных речек, неподвижные орлы, сидящие на страшных утёсах.

Кадр 6

Хлопая по размокшей глинистой тропе тяжёлыми солдатскими башмаками, бредут красноармейцы.

Кадр 7

Воевать в этих горах и командиру никогда ещё не приходилось. Здешние горные тропы были ему незнакомы. Только один человек знал дорогу — смуглый горбоносый старик-осетин. Коста Абаев знал свои горы, как знает их ветер, что день и ночь кружит по самым диким ущельям.

Кадр 8

Большим счастьем было найти такого проводника. Он уверенно шагал каменной тропой впереди отряда, а за ним, стараясь ступать так же твёрдо и спокойно, шёл мальчуган лет двенадцати.

Кадр 9

Мальчик? Откуда он взялся тут, этот светлоловый, веснушчатый паренёк в старенькой будёновке?

Кадр 10

– Павлушка-то? Да брали город сибирский, Нанск, нашли на станции на путях, в пустом вагоне чуть живого, голодного… Сидит в углу, фанфару свою к груди прижал… Сколько ни спрашивали – чей, откуда – молчит. А заиграет на своей трубе – лучше не услышишь.

Кадр 11

Вот и шагает теперь Павлик Круглов вместе с отрядом; казённая шинелишка на плечах, блестящая фанфара в руке…

Кадр 12

Вплотную к каменной стене лепилась извилистая тропинка, такая узкая, что идти по ней можно было только гуськом. Так и шли, винтовки наготове, осторожно переступая над бездонной пропастью.

Кадр 13

Цокают копыта трёх лошадей — командирской, адъютантской, комиссаровой. На двух большеухих ослинах везут пулемёты.

Кадр 14

Два дня шёл отряд, поднимаясь всё выше и выше. А на третьи сутки кругом забелел сплошной снег. Огромными толщами лежал он на могучих боках гор, тяжёлыми шапками покрывал головы утёсов.

Кадр 15

Всё озабоченней хмурился лоб старого Носты Абаева. Всё чаще качал он повязанной башлыком головой. Старик знал путь через горы, но сделать его легче или короче он не мог.

Кадр 16

И вот пришли к такому месту, каких до тех пор ещё не видели. Назалось, нырнёшь сейчас в бесконечный, голубовато-белый туннель, в пещеру, из которой и выхода не видно: справа – скала, сверху – снег, слева – бездна…

Кадр 17

Старый проводник остановился. Как горный орёл, неторопливо поворачивая горбоносую голову, он огляделся и подозвал командира.

Кадр 18

— Смотри, — сказал Носта Абаев, — видишь? Пройти можно, почему не пройти? Но ходить надо, как барс ходит. Чтобы нога не топнула. Чтобы ни слова не сказать. Крикнешь, стукнешь — снег вниз побежал, загрохотал, и — конец! Маленький отряд, большой отряд, целый полк — всем смерть.

Кадр 19

Командир скомандовал: „Тихо!“—Тревожно замолкали люди.

Кадр 20

Морды осликов и коней обвязали тряпками: мало ли… Обмотали и металлические части винтовок, пулемётов: боялись самого слабого стука.

Кадр 21

Друг за другом входили красноармейцы вслед за проводником в страшный туннель. Дохнуть боялись, шли в гробовой тишине, точно это были не люди, а призраки.

Кадр 22

Последний боец вышел на том конце из ледяного туннеля. Пронесло! Лавина не обрушилась: горы пропустили маленький отряд.

Кадр 23

И Павлик Круглов спросил старого горца: „Дедушка! А если бы я там… ну… взял бы да и заиграл?—Он поднял свою фанфару.—Что бы стало?"

Кадр 24

Носта Абаев ласково положил руку Павликy на плечо: „Горы зимой спят. Не надо их будить. Ногда спят — шума не любят. Сыграть не успеешь, смерть раньше придет!“

Кадр 25

Отряд тронулся в путь. За перевалом дорога пошла вниз. Вот и снега кончились, опять начался густой лес. Повеселели люди, думали — скоро привал, отдых, встреча со своими…

Кадр 26

А впереди ждал не отдых — беда. К вечеру того дня отряд попал в засаду. В лесу, спрятавшись за стволами деревьев, за каменными глыбами, ждали враги. Замелькали огоньки выстрелов, заговорили пулемёты, дробью рассыпалось горное эхо.

Кадр 27

Штыками, яростно, как львы, отбивались люди красного отряда. Но слишком мало было их…

Кадр 28

В жестоком бою полегли все—в плен белые не брали. Раненых приканчивали тут же.

Кадр 29

Кто знает, почему они оставили в живых Павлика: верно, просто руки не дошли. Спросили было полковника в папахе: „Ваше благородие, а мальца куда?“ – А тот отмахнулся: „Потом разберёмся!“

Кадр 30

И солдаты поняли так, что велено не убивать, с собой вести. Толкнули парнишку на брошенную охапку сена: „Тихо лежать, красный щенок!" — А командир просто забыл про Павлика.

Кадр 31

Белые солдаты разожгли костры. Грелись, громко смеялись, играли на гармошках…

Кадр 32

А мальчик лежал и плакал. Смеются!.. А тут же рядом, в лесу, лежат на сырой земле мёртвые — самые дорогие Павликy люди. Командир отряда лежит. Политрук Иван Акимыч. И дедушка Носта, и барабанщик Петя… Лучше бы и его убили, Павлинка!

Кадр 33

Теперь солдаты уже не шумели, не смеялись. В горах люди быстро устают: все спали. А Павлик не мог спать. Он всё плакал, плакал, а когда слёз не осталось, стал думать. И если бы белые узнали его мысли, они тут же застрелили бы его на месте.

Кадр 34

На рассвете белый полк двинулся в горы той же тропой, какой вчера спустился вниз Павликóв отряд.

Кадр 35

Выше, выше... К полудню добрались до того самого туннеля, сквозь который вчера благополучно прошли красноармейцы. Всё повторилось, как тогда. Командир полка был местный человек, кавказец. — „Тихо!“ — от солдата к солдату побежал приказ.

Кадр 36

Усатый фельдфебель больно ткнул мальчика в бок: „Эй, парень, слышал? Вякнешь, чихнёшь – на месте убью!“ – „Слышу“, – негромко ответил Павлик и сжал холодными пальцами свою фанфару.

Кадр 37

Бѣлый полк со знаменем впереди, с оркестром, испуганно молчавшим, начал проход через роковое место. Зашевелилась длинная змея: это люди шли гуськом по двойному извиву дороги. Шли тихо, совсем тихо, как волни ночью.

Кадр 38

И вдруг!.. Полковник резко выпрямился в седле: там, у входа в белую пещеру… — „Проклятый мальчишка!“

Кадр 39

Страшное увидела он в свой последний миг: маленького фанфариста на краю дороги. Мальчик высоко вскинул блеснувшую на солнце трубу. Звонкий серебряный звук ворвался в настороженную тишину гор.

Кадр 40

В тот же миг кто-то из солдат в смертном страхе, не понимая, что делает, бросил к плечу винтовку.

Кадр 41

Грянул выстрел. Пуля пробила навылет грудь фанфариста. Он упал в снег. Упала и покатилась в пропасть его навсегда замолчавшая серебряная фанфара.

Кадр 42

Но её звук уже сделал своё дело. В первую секунду только несколько лёгких комочков снега, как белые мыши, побежали друг за дружкой вниз по склону. Солдаты, офицеры, кони — всё заметалось на узкой тропе.

Кадр 43

Напрасно! Всё больше снежных комков, всё тяжелее они. На миг над дорогой, как занавес, вдруг нависла белая пелена, точно хлынула водопадом сухая снежная река.

Кадр 44

И горы вздохнули коротко, тяжко. Миллионы тонн снега, сорвавшись, со свистом, рёвом, грохотом рванулись через тропу в пропасть.

Кадр 45

Сразу же настала мёртвая тишина. Не было нависшей над тропой снежной крыши. Не было и самой тропы. И людей тоже не было. Ни одного! Остался только ровный склон горы да туманная глубь пропасти. Там в одной могиле навеки легли теперь полторы тысячи белогвардейцев и их победитель Павлик Круглов, двенадцатилетний фанфарист.

Кадр 46

КОНЕЦ, Редактор В. Кузнецова Художественный редактор А. Морозов Д-242-65 Студия „Диафильм“, 1965 г. Москва, Центр, Старосадский пер., д. № 7

Кадр 47

В. ГУБАРЕВ Павлик Морозов ХУДОЖНИК Р. СТОЛЯРОВ Производство студии „Диафильм“, 1959 г.

Кадр 48

В. ГУБАРЕВ Павлик Морозов ХУДОЖНИК Р.СТОЛЯРОВ Производство студии „Диафильм“, 1959 г.