Пастушка и трубочист

Кадр 1

Ганс-Христиан Андерсен ПАСТУШКА И ТРУБОЧИСТ

Кадр 2

Почерневший от времени шкаф, весь изукрашенный резьбой — розами, тюльпанами и самыми причудливыми завитушками, стоял в комнате.

Кадр 3

По самой середине была вырезан целый человечек. У него были козлиные ноги, маленькие рожки на лбу и длинная борода. Дети звали его обер-унтер-генерал-комиссар-сержант Козлоног. На него невозможно было глядеть без смеха, да и сам он преуморительно скалил зубы.

Кадр 4

Он вечно глядел на подзеркальный столик, где стояла прелестная фарфоровая пастушка. Башмачки на ней были вызолоченные, на головке красовалась золотая шляпа, а в руках — пастуший посох. Рядом с нею стоял маленький трубочист, черный как уголь, но, впрочем, тоже из фарфора.

Кадр 5

Он премило держал в руках свою лестницу и стоял рядом с пастушкой; стояли, да и обручились: оба молоды, оба из фарфора и оба одинаково хрупки.

Кадр 6

Тут же стояла и еще одна кукла. Это был старый китаец, который кивал головой. Он называл себя дедушкой маленькой пастушки, утверждал, что имеет над ней власть, и потому кивал головою обер-унтер-генерал-комиссар сержанту Козлоногу, который сватался за пастушку.

Кадр 7

— Вот так муж у тебя будет! — сказал старый китаец пастушке. — Он сделает тебя обер-унтер-генерал-комиссар-сержантшей?! И у него целый шкаф серебра, не говоря уже о том, что лежит в потайных ящичках! Ночью, как только в старом шкафу затрещит, мы сыграем вашу свадьбу.

Кадр 8

Пастушка плакала и смотрела на своего милого. Она просила его бежать с ней куда глаза глядят. —Пойдем хоть сейчас. Твои желания — мои, — сказал трубочист.

Кадр 9

Трубочист показывал ей, куда лучше ступать ножкой, на какой выступ или золоченую завитушку резных ножек стола. Лестница его тоже сослужила им немалую службу. Они благополучно спустились на пол.

Кадр 10

Но, взглянув на старый шкаф, они увидала там страшный переполох. Резные олени вытянули вперед головы с рогами и вертели ими во все стороны.

Кадр 11

Козлоног высоко подпрыгнул и закричал старому китайцу: — Бегут! Бегут! Беглецы шмыгнули в ящик предоконного возвышения.

Кадр 12

Тут лежали неполные колоды карт и кукольный театр, на сцене которого шло представление. Все дамы сидели в первом ряду и обмахивались своими тюльпанами. Позади них стояли валеты. В пьесе изображалась история, похожая на историю самой пастушки. — Уйдем отсюда! — заплакала она.

Кадр 13

Но, очутившись опять на полу, они увидели, что старый китаец проснулся и весь качается из стороны в сторону.

Кадр 14

— Ай, старый китаец гонится за нами! — закричала пастушка и в отчаянии упала на свои фарфоровые коленки.

Кадр 15

Трубочисту пришла в голову мысль спрятаться в большой вазе с сушеными душистыми травами и цветами. — Нет, это не годится! — сказала пастушка. — Я знаю, что старый китаец и ваза были когда-то помоловлены, а в таких случаях всегда ведь сохраняются добрые отношения. Нам остается только пуститься по белу свету куда глаза глядят.

Кадр 16

— А хватит ли у тебя мужества идти за мною всюду? Подумала ли ты, как велик мир? Подумала ли о том, что нам нельзя будет вернуться назад?— спросила трубочист. — Да, да! — отвечала она.

Кадр 17

— моя дорога идет через печную трубу! Хватит ли у тебя мужества вскарабкаться со мной в печку и пробраться по коленчатым переходам трубы? Мы заберемся так высоко, что нас не достанут!

Кадр 18

— Как тут черно! — сказала пастушка, но все-таки полезла за ним в печку и в трубу, где было темно, как ночью.

Кадр 19

— Ну вот мы и в трубе! Смотри! Прямо перед нами сияет чудесная звездочка!

Кадр 20

Они лезли все выше и выше! Дорога была ужасная. Но трубочист поддерживал пастушку и указывал, куда ей удобнее и лучше ставить фарфоровые ножки.

Кадр 21

Наконец они достигли края трубы и уселись. Небо, усеянное звездами, было над ними. Пастушка склонилась головкою к плечу трубочиста и заплакалала; слезы катились ей на грудь и разом смыли всю позолоту с ее пояса.

Кадр 22

— Нет, это уже сашком! — сказала пастушка. — Я не вынесу! Ах, если бы я опять стояла на подзеркальном столике! Я не успокоюсь, пока не вернусь туда!

Кадр 23

Трубочист стал ее уговаривать, напоминая ей о старом китайце и об обер-унтер-генерал-комиссар-сержанте Козлоногое, но она только рыдала. Что ему оставалось делать? Пришлось уступить.

Кадр 24

С большим трудом спустились они по трубе обратно вниз; не легко это было! Очутившись опять в темной печке, они сначала постоЯли несколько минут за дверцами, желая услышать, что творится в комнате.

Кадр 25

Там было тихо, и они выглянули. На полу валялся старый китаец: он свалился со стола, собираясь пуститься за ними вдогонку, и разбился на три части; спина так вся и отлетела прочь, а голова закатилась в угол.

Кадр 26

Обер-унтер-генерал-комиссар-сержант Козлоног стоял, как всегда, на своем месте и раздумывал.

Кадр 27

— Ах, какой ужас! — воскликнула пастушка. — Старый дедушка разбился на куски, и мы всему виною! Ах, я не переживу этого.

Кадр 28

— Его отлично можно починить! — сказал трубочист. — Только не огорчайся! Ему приклеют спину, а в затылок забьют хорошую заклепку — он будет совсем как новый и успеет еще сделать нам много неприятностей.

Кадр 29

Они опять вскарабкались на столик, где стояли прежде. — Вот как далеко мы ушли! — сказал трубочист. — Стоило беспокоиться! — Только бы ледушку починнили! — вздохнула пастушка. — Или это очень дорого обойдется?

Кадр 30

И дедушку починили: приклеили ему спину и забили хорошую заклепку в шею; он стал как новый, только кивать головой больше не мог.

Кадр 31

— Вы что-то загордились с тех пор, как разбились! — сказал ему обер-унтер-генерал-комиссар-сержант Козлоног. — А мне кажется, тут гордиться особенно нечем! Что же, отдадут ее за меня или нет?

Кадр 32

Трубочист и пастушка с мольбой взглянули на старого китайца, — они так боялись, что он кивнет, но он не мог, хоть и не хотел в этом признаться: не очень-то приятно рассказывать всем и каждому, что у тебя в затылке заклепка!

Кадр 33

Так пастушка и трубочист остались стоять рядышком. Они благословляли дедушкину заклепку и любили друг друга, пока не разделились.

Кадр 34

Редактор Попова А. Художник Сильваши М.