На баррикаде

Кадр 1

П. ГАВРИЛОВ НА БАРРИКАДЕ Художник Р. СТОЛЯРОВ Производство студии „ДИАФИЛЬМ”, 1958 г.

Кадр 2

Это было в Москве в дни революции 1905 года, когда под руководством большевиков началось декабрьское вооружённое восстание рабочих против царского правительства.

Кадр 3

Колька Клюев, десятилетний курносый и веснушчатый мальчик, выбежал за ворота своего дома и остановился, как вкопанный.

Кадр 4

По Лавровому переулку мчались сани. Но в огляблях были не лошади, а люди, и они мчали сани, как рысаки.

Кадр 5

„Садись, прокатим!“ – крикнул Кольке белокурый парень с красным шарфом на шее. – „А кнутом не стеганешь?“ – „Нету! Теперь кнуты по всей России отменяются. Шабаш!“

Кадр 6

Ох, и хорошо же было лететь во весь дух! Подражая бородатым извозчикам, Колька крикнул солидным баском: „Эх вы, залетные-и! Шевели копытами-и!“

Кадр 7

Парни засмеялись и побежали ещё быстрей, а Нолька с удивлением стал смотреть по сторонам. И что это людей сегодня так много и все как будто посходили с ума.

Кадр 8

Вон два дяденьки свалили один, уличный фонарь, подбежали к другому и, словно дровосеки, дружно и весело стали тюкать по нему топорами.

Кадр 9

А вон рабочий тащит куда-то доски. А те выкатили из склада купца Трофимова дубовые брёвна, ногами толкают перед собой бочки.

Кадр 10

– Ух ты-и! Что делается! Так его, так! – закричал Колька и, засунув в рот два пальца, засвистел по всем правилам.

Кадр 11

Вдруг сани остановились, и Колька, потеряв равновесие, шлёпнулся, задрав вверх ноги в больших дырявых валенках.

Кадр 12

Когда он, сконфуженный, поднялся, на него глядели какие-то рабочие и смеялись. – „Слезай, кум, приехали!“ – сказал один из них и, сняв мохнатую шапку, шутя поклонился Нольке.

Кадр 13

Дальше в самом деле ехать было некуда. Всё, что люди ломали в Лавровом переулке, они стаскивали сюда и сваливали в одну груду. И сани, на которых так весело ехал Нолька, повалили на бок и поставили на попа.

Кадр 14

На самом верху этой груды какая-то тётенька прикрепляла палку с красной материей. – „Ты что тут делаешь, пострелёнок?!“ – крикнула она Кольке. – Беги домой сейчас же!

Кадр 15

– „Не трожь его, Настюша, – сказал Степан. – Пускай пока побудет, пускай учится“. – „Дяденька, – обратилась к нему Колька, – а зачем это всё навалили?"

Кадр 16

– Баррикада это, Колька. А зачем? Затем, чтоб царёкровопийцу и всяких богачей – долой, да чтоб у тебя валенки были, да каждый день мясные щи на обед, да чтоб ты не шнырял по улице, а учился в школе.

Кадр 17

Вдруг раздался резкий свист и кто-то крикнул: „Товарищ Степан! Идут!“ — „Ну, Колька, марш домой! Чтоб духу твоего здесь не было. Живо!“

Кадр 18

Нолька хотел было дать стрекача, но в переулке что-то страшно треснуло. С перепугу мальчик залез в фанерный ящик из-под печенья и притаился там.

Кадр 19

– Товарищи! – сказал Степан. – Нам сейчас придётся схватиться с солдатами Семёновского полка. Гляди в оба! Напрасно не стреляй, патроны береги! Слушай мою команду! Готовьсь!

Кадр 20

Ночьке показалось, что над его головой начали щёлкать кнутами. Семёновцы открыли огонь, и сраженіе началось. Солдаты смело двинулись вперёд: они думали, что рабочіе, испуганные первыми залпами, струсят.

Кадр 21

Но баррикада ответила дружными выстрелами. Меткие пули стали валить солдат.

Кадр 22

По фанерному ящику вдруг словно палкой ударило. Нольке было и невдомёк, что это пуля, пробив фанеру, пролетела над самой его головой. Мальчик был доволен: теперь он видел всё, что творилось в переулке.

Кадр 23

Нолька увидела, как солдаты с ружьями наперевес, крича и стреляя, бежали к баррикаде, а офицеры сердито размахивали шашками.

Кадр 24

Мальчику стало жутко. Он беспокойно заёрзал в ящике: не пора ли махнуть домой? Вдруг он услышал голос Степана: „Спокойно, товарищи! Выбирай каждый свою цель! Без команды не стреляй!“

Кадр 25

Баррикада замолчала. – „Бей!“ – вдруг отрубил Степaн. Раздался такой страшный треск, как будто баррикада под дружинниками разломилась на части и сейчас все попадают в ящик.

Кадр 26

Но этого не случилось. Колька открыл глаза и заглянул в дырку: „Ух! Да что же это такое?!“Солдаты с острыми штыками были совсем близко.

Кадр 27

Вдруг сразу два солдата, потом ещё и ещё упали на мостовую. Офицер выронил шашку и повалился на снег.

Кадр 28

Днёсся звук солдатского рожка – он испуганно пел отход. Солдаты закопошились около своих убитых и раненых и куда-то потащили их. На барринаде громко закричали „ура“, и огонь дружинников прекратился.

Кадр 29

Послышалось металлическое щёлканье, и несколько гильз упало в ящик. Колька подобрал их и, счастливый, прошептал: „Ловно мы царя-то! А то, ишь, кровопийца! Всё себе норовит захапать. Шалишь! Это, брат, тебе не что-нибудь… Небось, баррикада!“

Кадр 30

Тишина на баррикаде держалась недолго. С крыш соседних домов на баррикаду полетели пули. Обозлённые сопротивлением рабочих, семёновцы били непереставая.

Кадр 31

Один за другим падали дружинники. Защитников становилось всё меньше. Настюша не успевала перевязывать раненых.

Кадр 32

Степан оглядел баррикаду: „Товарищи! Мы своё дело сделали. Отходить пора. Убитых и раненых – с собой. Кто останется прикрыть отход?“ – „Я!“, – сказал Константин. – „Я! Я!“ – вызвались ещё двое дружинников.

Кадр 33

—Прощайте, товарищи! — сказал за всех Степан. Дружинники подняли раненых, забрали убитых, их оружие и ушли с баррикады.

Кадр 34

Семёновцы заметили отход дружинников и бросились к баррикаде. Трое оставшихся меткими выстрелами преградили им путь.

Кадр 35

Но вскоре баррикада стала отвечать двумя выстрелами, потом одним, потом совсем замолчала. Семёновцы ворвались на баррикаду и стали рушить её. Они отыскивали дружинников. Но, кроме двух убитых, здесь никого не было.

Кадр 36

Вдруг раздался выстрел. В сердце врага посылал последнюю пулю последний защитник баррикады, но промахнулся.

Кадр 37

И вот он стоит у стены, усталый и спокойный. Он не боится смерти. Он выполнил свой долг – выручил товарищей, и теперь должен умереть. Только вот узнают ли свои, что он до конца дрался с врагом и, умирая, не просил у него пощады.

Кадр 38

Сбанутый тишиной, Колька решил, что опасность миновала. – „Замёрзнешь тут с вами“, – проговорил он и, нащупав в кармане гильзы – не высыпались бы! – полез из ящика.

Кадр 39

Что это? Он увидела у стены Константина и скорее почуял, чем понял: убивают весёлого дружинника, того самого дружинника, что недавно изображал из себя коня.

Кадр 40

Константин увидела Кольку, и на его лице сразу растаяли следы тоски и одиночества. – „Прощай, Колька! – звонко крикнул он. – Передай нашим…“

Кадр 41

Больше Константин ничего не успел сказать. А испуганный мальчик опять юркнул в ящик и застыл там. „Что он сказал? Что передать и кому?! Нешто, бате?"

Кадр 42

Кольке не было страшно, и он не раснаивался в том, что остался на барринаде. Семёновцы убили Константина, захватили баррикаду. Скорее всего, ему сейчас от солдат будет хорошая трёпка да дома – вторая. Ну и что ж! Доволось бы ему опять выйти из ворот своего дома и увидеть мчавшиеся сани с людьми в оглоблях – он бы начал всё сначала.

Кадр 43

Вдруг Колька почувствовал, что его сильно дёрнули за валенок. – „Ещё одного споймал“, – сказал солдат. – „Не балуй, валенок стащишь. Мамка заругается!“

Кадр 44

—„Ишь ты, крапивное семя! — зло удивился фельдфебель. — Кнутом бы тебя, паршивица!“ — „Нельзя, — сказал Колька. — Теперь кнуты по всей России отменяются. Шабаш!“

Кадр 45

– Что-о-о?— завопил офицер. – Обыскать змеёныша! – И вот гильзы, предательски звеня, посыпались на снег. – Понятно, – сказал офицер. – Расстрелять!

Кадр 46

Солдат схватил Кольку за шиворот и поволок его к проходному двору. – „Куда тащишь-то! – закричал Колька, ничего не понимая. – Некогда мне! Домой надо, ну!“

Кадр 47

Вошли во двор. Солдат поставил Кольку к забору, отошёл шага на три, поднял винтовку… и вдруг столкнулся взглядом с широко раскрытыми, испуганными глазами ребёнка.

Кадр 48

Кто знает, не вспомнил ли тут солдат своего, такого же парнишку в далёкой деревне… – „Бежи, покуда цел, таракан курносый!“ – зашептал он. – Лезь через забор. Живо!

Кадр 49

Колька перевалился через забор и угодил прямо в кучу снега. Позади во дворе раздался выстрел: это солдат пальнул в воздух.

Кадр 50

Колька мчался по улице во весь дух. – „Скорей, скорей домой!“ – шептал он. – Надо всё рассказать отцу. Надо рассказать ему про Константина!"

Кадр 51

КОНЕЦ ДИАФИЛЬМА Сценарий Л. ГУРЕВИЧ Редактор Е. КАВТИАШВИЛИ Художественный редактор А. МОРОЗОВ Д-280-58 Студия „Диафильм“ Москва, Центр, Старосадский пер., д. № 7