Восстание в тюрьме

Кадр 1

Ю. ГЕРМАН Восстание в тюрьме ХУДОЖНИК В. ШЕВЧЕНКО ПРОИЗВОДСТВО СТУДИИ „ДИАФИЛЬМ“, 1960 г.

Кадр 2

Феликс Эдмундович Дзержинский, „рыцарь революции“, как называли его, был верным учеником и соратником Ленина, пламенным борцом за дело коммунизма. В этом диафильме мы расскажем один эпизод из его революционной деятельности.

Кадр 3

После двухлетного тюремного заключения Феликс Эдмундович Дзержинский в начале января 1902 года был сослан в Сибирь, в далёкий Вилюйск, где ему по велению царя надлежало пробыть ровно пять лет.

Кадр 4

Больше четырёх месяцев по бездорожью, в мороз и пургу, добиралась партия арестантов до центральной каторжной тюрьмы в селе Александровском, Иркутской губернии. Отсюда им предстояло идти дальше.

Кадр 5

Пересыльная тюрьма в отличие от главной была известна своими свободными порядками, и измученные, голодные люди надеялись хорошо отдохнуть.

Кадр 6

Но когда они прибылы на место, выяснилось, что порядки изменились, что теперь здесь орудует старший надзиратель Токарев, палач и убийца по натуре.

Кадр 7

Узнав, что бани не будет и кипятка до утра не получить, матрос Шурпалькин, осуждённый на бессрочную каторгу, человек смелый и спокойный, никому не сказавшись, отправился к Токареву.

Кадр 8

– Позвольте, ваше благородие, почему нам не дают кипятка?— Вместо ответа Токарев накинулся на матроса и избил его до потери сознания.

Кадр 9

В камеру Шурпалькин вернулся часа через два, молча повалился на нары. – „Шура, что с вами?“ – спросил Дзержинский. Матрос молчал. – „Шура, что случилось, расскажите“.

Кадр 10

И тут матрос, не раз битый в тюрьмах и тёмных карцерах, не сморгнувший, когда ему присудили вечную каторгу, разрыдался.

Кадр 11

Несколько часов провозился Дзержинский с Шурпальниным. Он то отпаивал его водой, то клал ему на голову мокрую тряпку, то удерживал его, когда тот рвался бежать, найти Токарева и задушить его.

Кадр 12

Утром Дзержинский собрал сходку политических: „Вот что, товарищи. Вызовем начальника тюрьмы Лятоскевича и предложим ему убрать Токарева. Откажется – поднимем восстание. План уже готов“.

Кадр 13

В пересыльную явился Лятоскевич. Тульский токарь Бодров, человек сдержанный и невозмутимый, доложил ему требования политических. Лятоскевич выслушал и вежливо отказал.

Кадр 14

Всь день Дзержинский, Шурпалькин и Воропаев осторожно, чтобы не вызвать подозрений Токарева, подготовляли план действий: выясняли, сколь ко где конвой, когда меняется караул, какое вооружение.

Кадр 15

В вечеру всё было выверено. Распределили обязанности. – „Завтра в одиннадцать начнём“, – сказал Дзержинский. – Учтите, товарищи, ни одной жертвы не должно быть, иначе нам это дорого обойдётся".

Кадр 16

В тот день тюрьма проснулась очень рано, но до побудки никто не вставал, чтобы не вызвать подозрений у надзирателей. Потом пили кипяток, ели мокрый тюремный хлеб и вяло переговаривались.

Кадр 17

Взшли во двор валяться на досках и судачить. Дзержинский сидел неподалёку от ворот, курил махорку и зашивал рубашку. Лицо его было спокойно, только глаза порою поблескивали из-под ресниц.

Кадр 18

Незадолго до назначенной минуты он встал, потянулся, оглядел двор – все ли на местах – и ленивой походкой пошёл к воротам, у которых дремал старик стражник.

Кадр 19

Одно еле уловимое,точное движение — и стражник на земле, а подбежавшие арестанты уже вляют ему руки.

Кадр 20

В это время другие арестанты вязали конвойных и младших надзирателей.

Кадр 21

Их один из них не успел даже крикнуть, как все были связаны кушаками и стояли у стены. – „Все ли тут?“ – спросил Дзержинский. – „Все, – ответил матрос. – Только Токарев спит в дежурке“.

Кадр 22

Взяв из кучи сваленного оружия револьвер поновее, Дзержинский пошёл к дежурке.

Кадр 23

Токарев спал. Из-под подушки выглядывал револьвер. Дзержинский забрал его, а затем разбудил надзирателя: „Одевайтесь!“

Кадр 24

Перепуганный Токарев был омерзителен. Трудно было поверить, что этот человек способен внушать ужас.

Кадр 25

Вошли во двор. Навстречу, странно улыбаясь, шёл матрос. Токарев завопил: „Он хочет меня убить!“ — „Он вас не тронет, — сказал Дзержинский. — Уйдите, Шура!“

Кадр 26

Матрос отошёл и закурил. Всё та же улыбка блуждала на его лице. — „Беру на себя приведение казни в исполнение“, — громко, чтобы все слышали, сказал он.

Кадр 27

Многоголосый вой потряс воздух. Громче всех вопил Токарев: „Вы не смеете!“ — „Молчать!“ — крикнул Дзержинский. — Никто не будет расстрелян. Сейчас откроют ворота и вы все побежите к главному зданию“.

Кадр 28

Ворота со скрипом отворились.—„Токарев, вперёд!“—командовал Дзержинский.—Не задерживайтесь! Шагом марш!“—„Прошу покорно!“—сказал один из заключённых.

Кадр 29

Перемщики не верили своим глазам и ушам. Но ворота были открыты, и они побежали. Быстрее всех мчался Токарев. А вслед им неслись хохот, свист, улюлюканье.

Кадр 30

– Закрыть ворота! – приказал Дзержинский. – Завалить досками и брёвнами. Строить баррикады. Начальник по работам – Бодров. А вы, Шура, принесите красную наволочку Токарева и сделайте флаг.

Кадр 31

В три часа пополудни над корпусом пересыльной тюрьмы взвился красный флаг с надписью „Свобода!“

Кадр 32

Дзержинский, единогласно выбранный председателем революционной тройки, открыл митинг: „Поздравляю вас, товарищи. Отныне вы – граждане самостоятельной республики, отвергающей власть и законы Российской империи“.

Кадр 33

После митинга тройка занялась распределением обязанностей. Был назначен повар, начальник внутренней охраны, командующий гарнизоном. Составили список дежурных по безопасности республики.

Кадр 34

В сумерки к тюрьме пришёл Лятоскевич: „Откройте, господа, ворота“, – сказал он. – „Сейчас будет доложено тройке“, – ответил дежурный.

Кадр 35

Гротоскевич курил сигару и ждал. Из всех щелей на него смотрели заключённые. Это было удивительное зрелище: начальник тюрьмы просится в тюрьму, а его не пускают.

Кадр 36

Прошло немало времени, прежде чем опять открылся волчок и показался дежурный: „Просили передать, чтобы вы завтра наведáлись. Сегодня мы занятые“.

Кадр 37

Это было чудовищно по оскорбительности, но что он мог ответить?—„Хорошо, я приду завтра“.—Бледный, близкий к обмороку, он зашагал прочь, а вслед ему раздавалось мяуканье, карканье, хрюканье.

Кадр 38

Ночью у Лятоскевича случился сердечный припадок. Задыхаясь, он говорил жене: „Узнают в министерстве — я пропал. Если бы они убили хоть одного надзирателя, всё было бы иначе, а они просто выгнали всех“.

Кадр 39

В комнату постучали и вручили телеграмму из Иркутска. Вице-губернатор требовал, чтобы Лятосневич немедленно вошёл в переговоры с восставшими и в короткий срок замял дело.

Кадр 40

Рано утром всесильный начальник централа опять стоял у ворот пересыльной тюрьмы. Его заставили долго ждать. Было холодно, он мёрз.

Кадр 41

Наконец открылся волчок и Бодров предъявил требования арестантов. Лятоскевич записывал их. — „Ваши требования слишком серьёзны, я должен подумать“, — сказал он. — „Думайте“!

Кадр 42

Боевом посланный от Лятоскевича объявил, что господин Лятоскевич требования заключённых может выполнить только частично. — „Не все?“ — спросил Бодров. — „Нет, не все“. — „Тогда говорить не о чем“.

Кадр 43

Ночью жгли во дворе тюрьмы костры, пекли в золе картошку, пели песни, читали стихи. Дзержинский ходил от костра к костру, улыбался своей печальной улыбкой.

Кадр 44

Многие сидели с оружием, отобранным у конвоя, и, глядя на них, можно было подумать, что это не запертые в остроге арестанты, а маленькая часть какой-то странной армии, грозной, непобедимой.

Кадр 45

Дзержинский грелся у костра. Думал ли, мечтал ли — кто знает… Может быть, рисовались в его воображении величественные контуры будущих лет, красногвардейские полки, знамя победившей революции…

Кадр 46

Утром пересыльную тюрьму окружили войска, присланные из Иркутска. С наблюдательной вышки Дзержинский и Шурпалкин видели, как заискивает Токарев перед поручиком, командиром отряда.

Кадр 47

— Эр я на вашу дисциплину и сознательность сдался, — с тоской сказал матрос. — Смотрите, как пляшет старый козёл! Разрешите, я из винтовочки приложусь, а? — „Нет, нельзя, это нас погубит“.

Кадр 48

А у ворот тюрьмы в это время Лятоскевич говорил Боброву: „Вы ни в чём не уступаете. Я хочу говорить с вашим начальником“! — „Это невозможно. Он положил себе за правило не разговаривать с тюремщиками“.

Кадр 49

Все предложения Лятоскевича специальный связной передавал тройке, тройка обсуждала и, прежде чем вынести решение, собирала сходку: сходка решала окончательно.

Кадр 50

Теряя терпение, Лятоскевич подошёл к поручику: „Что будем делать?“ — „Что хотите. Кончайте скорей“.— „Да как кончать-то? Я не имею права идти на их требования“.— „А я не имею права стрелять“.

Кадр 51

В это время к острогу подьехал вице-губернатор. – „Чёрт знает, каких дел вы тут натворили! – закричал он. – Приказываю пойти на все их требования и немедленно прекратить этот позор. Понятно?!"

Кадр 52

Когда Бодров сообщил тройке, что все требования приняты, Дзержинский сказал: „Мы победили, друзья, восстание прекращаем. Снимайте, Шура, флаг!" – Матрос вздохнул: „Есть снять флаг, товарищ Феликс".

Кадр 53

Они стояли все вместе, плечом к плечу, все, кто вынес тяжесть восстания. Ворота распахнулись, и во двор вошли тюремщики, опозоренные три дня тому назад и жаждущие мести.

Кадр 54

Первым шёл Токарев. Перед толпой арестантов он задермался. Казалось, он сейчас накинется на заключённых и начнёт расправу. Но глаза его встретились с блестящим взглядом Дзержинского, и он отвернулся.

Кадр 55

Сценарий Л. Гуревич Редактор Е. Кавтиашвили Художественный редактор А. Морозов Д-246-60 502296 Студия „Диафильм“ Москва, Центр, Старосадский пер., д. № 7 Черно-белый 0-20. Цветной 0-30.