Побег

Кадр 1

Ю. ГЕРМАН Подзе ХУДОЖНИК В. ШЕВЧЕНКО Производство студии „Диафильм“, 1963 г.

Кадр 2

Ребята, помните диафильм „Восстание в тюрьме“? В нём рассказывалось, как Феликс Эдмундович Дзержинский – пламенный революционер, борец за счастье трудящихся поднял восстание в пересыльной тюрьме против бесчеловечного отношения к заключённым. Перепуганная тюремная администрация была вынуждена пойти на уступки и удовлетворить все требования заключённых. В этом диафильме мы расскажем ещё об одном эпизоде из жизни Феликса Эдмундовича.

Кадр 3

В первых числах июня арестанты, среди которых был Дзержинский, пришли в сибирское село Начугу.

Кадр 4

Отсюда Дзержинский и Власыч решили вместе бежать. Власыч знал кое-кого из ссыльнопоселенцев и в первую же ночь позвал Дзержинского к некоему Руде.

Кадр 5

В комнате сидело человек десять. Многие из них провели в ссылке всю молодость, состарились.

Кадр 6

Пили чай с шанежками, круто солили, мало сахарили. – „Насчёт сахару у нас туго, – говорил Руда. – Вот рыбка имеется, своего, собственного копчения. Нушайте, господа, не стесняйтесь, в Питере такой не получишь“.

Кадр 7

– „Мы из Варшавы“, – сказал Дзержинский. – „Позвольте, не ваших ли рук дело – восстание в пересыльной тюрьме? Мне говорили, что его поднял поляк, а фамилию я забыл“. – „Он, – подтвердил Власич. – Дзержинский его фамилия“:

Кадр 8

Несколько мгновений Руда, не отрываясь, смотрел в лицо Дзержинскому, потом крепко обнял его и три раза поцеловал: „Молодец! Так и надо!"

Кадр 9

Завязался оживлённый разговор. Старики требовали рассказов, новостей, слушали внимательно. После полуночи стали обсуждать вопрос о побеге. Долго спорили о том, как надо бежать, и наконец вынесли решение: бежать по направлению к селу Знаменке. Лодку даст знакомый, верный человек, в путешествии – опасаться плавучего бревна.

Кадр 10

— В случае нехорошей встречи скаметесь купцами, торгующими мамонтовой костью. Купеческие фамилии: Сёмушкин и Синих.

Кадр 11

Назад шли берегом Лены. Руда проводил гостей. Говорил негромким печальным голосом: „Вы там шевелитесь, господа! Эдак мы умрём, а революции и не увидим“.

Кадр 12

В этапной избе Власыч долго ворочался, не мог уснуть. Потом спросил: „А мы-то доживём до революции, Феликс? Или вы спите?"

Кадр 13

– Нет, не сплю, – погода ответил Дзержинский. – Спрашиваете, доживём ли? Но разве это и есть самое главное? Я думаю, что доживём. Но если даже и нет, разве мы могли бы жить иначе?

Кадр 14

Лодка-душегубка, которую дал верный человек, могла поднять только одного, на крайний случай – двоих. – „Шевелиться никак нельзя“, – предупредил хозяин лодки. – Как шевельнёшься, так и воды наберёшься“.

Кадр 15

Теперь запомни место, где я лодку спрятал. Вон она, дорога. Как из этапки выйдешь ночью, иди на церковь, после на сарай, после на общественный колодезь. И всё левой руки держись.

Кадр 16

Заплатили верному человеку деньги за душегубку и попрощались с ним.

Кадр 17

В сенях этапной избы столкнулись с конвойным унтер-офицером. – „Больно много гуляете, не в Варшаве, господин Дзержинский! И что это за мужики к вам в гости ходят?"

Кадр 18

Дзержинский молча протянул свидетельство от врача. Унтер прочитал и, кривя губы, произнёс: „Так сразу в один день два дружка и заболели? Зачем остаётесь? Отдохнуть или бежать?"

Кадр 19

– Бежать, – глядя в лицо унтеру, произнёс Дзержинский. – Вы совершенно правы – бежать.

Кадр 20

Ответ произвёл желаемое впечатление. Унтер засмеялся, потрепал Дзержинского по плечу: „Очень уж у вас характер раздражительный, господин Дзержинский, даже пошутить с вами нельзя. Гордость в вас большая“.

Кадр 21

На следующєє утро Власыч и Дзержинский проводили этап, попрощались с товарищами, выслушали пожелания счастливой удачи.

Кадр 22

День провели в продымленной избе. Спали, набираясь сил для предстоящего пути. Время тянулось долго говорить было не о чем, всё было ясно, кроме самого главного: удастся ли побег.

Кадр 23

Чтобы не заметил солдат, спавший в сенцах, вылезли через низкое окошко в колючие кусты.

Кадр 24

Мимо сараев, проваливаясь в какие-то ямы, зашагали к площади. Миновали церковь, начали спускаться к реке. Чем ближе была река, тем плотнее туман. — „Ничего не понимаю, — сказал Власыч. — Куда теперь идти?"

Кадр 25

Долго искали пень, к которому привязали лодку. Ходили по колено в воде, дрожали от холода, от сырости, от волнения. Но лодка точно провалилась.

Кадр 26

Наконец лодка нашлась. Дзержинский сел на нос, Власыч взял весло. Лодка-душегубка была одновесельная, но шла быстро.

Кадр 27

Так, во тьме и в тумане плыли часа два-три. Один раз наскочили на мель, другой раз – на берег.

Кадр 28

— Осторожнее, — вдруг крикнул Дзержинский, — бревно! Подомдите, не гребите, тут их целая флотилия! — Он принялся разгонять брёвна. Их было много. Совершенно застыли руки от холодной воды.

Кадр 29

Со трудом выбрались и оттуда. Власыч грёб быстрее, чтобы наверстать потерянное время, Дзержинский держал руки в воде, готовый оттолкнуть бревно, если оно появится на пути.

Кадр 30

Вдруг что-то треснуло, и Дзержинский очутился в воде. Душегубка тут же пошла ко дну. – „Держитесь, плавайте!“ – где-то над головой кричал Власыч. – „Я сейчас вас спасу“!.

Кадр 31

Тут Дзержинский понял, что налетели не на бревно, а на дерево, свесившееся с обрывистого берега. Власыч, который грёб стоя, успел уцепиться за ствол и в воду не попал.

Кадр 32

Уже светало, и беглецы увидала, что выбрались они на крошечный, посреди реки, остров. Развели костёр и сели греться у огня. Сидели в смолистом дыму, молчали.

Кадр 33

Но ещё не совсем рассвело, Дзержинский разглядел за рекой крестьянский обоз и начал кричать, что с людьми беда и чтобы прислали лодку. Кричать пришлось долго, но мужики в конце концов поняли и послали лодку.

Кадр 34

— Переговоры с мужчинами буду вести я, — лукаво подмигнул Власыч. — Я больше похожу на купца, чем вы, да и в драматическом кружке участвовал когда-то. Я их всех вокруг пальца обведу.

Кадр 35

Едва ступив на берег, Власыч торжественно перекрестился, земно поклонился и рыдающим голосом провозгласил: „Возблагодарим господа бога, избавителя всеблагого“. – Дзержинский едва не прыснул и спасся тем, что сотворил земной поклон.

Кадр 36

Мужики тоже опустились на колени, и над рекой поплыли звуки церковных песнопений. Власыч служил, как заправский поп, а мужики почтительно ему внимали.

Кадр 37

Потом, обтерев рот рукавом, Власыч поцеловал каждо­го, приговаривая при этом: „Спаси тебя господи“; – и дал всем на водку очень щедро.

Кадр 38

В селе поели, обсушились, обогрелись, и, когда днём выглянуло солнце, беглецы наняли подводу и отправились дальше.

Кадр 39

Не проехали и нескольких вёрст, как повстречали оричку, в которой мчался какой-то полицейский чин. Дзержинский вовремя заметил яркий ободок фуражи и крикнул Власычу: „Ложись!“

Кадр 40

Гремя колокольцами, бричка промчалась мимо. И вновь подвода заскрипела немазаными осями по бесконечной, безлюдной тайге.

Кадр 41

Вечером, подъезжая к деревне, попали в беду. Возле околицы стояла толпа мужиков и баб. Стояли неподвижно, мрачные. Беглецы пошептались — не свернуть ли? Но было уже поздно.

Кадр 42

Когда подьехали к толпѣ, один мужик рухнул на колени и стал просить, чтобы его не погубили, не оставили без родителя малых детушек, без хсзяина бабу...

Кадр 43

власыч, приготовившись ещё раз изобразить купца, успел только произнести что-то вроде „не робей, детинушко, мы купцы-миллионщики“, как положение вдруг изменилось.

Кадр 44

– „Наки таки миллионщики? – спросил, прищурившись, мужик. – Чего врать-то! Кажи бумагу!" – Толпа вокруг загудела: „Да беглые они, чего с ними возижаться!"

Кадр 45

„Э, была не была“,- подумал Дзержинский и, вспомнил, как кричали паны на прислугу, закричал: „Холопское отродье! Я вам понажу задерживать панов чиновников! Сейчас всех перепишу для генерал-губернатора!..“

Кадр 46

Мужик вновь рухнул на колени и завыл, чтобы господин чиновник пожалел его неразумную голову. Напуганный до смерти, он просил отобедать у него и остановиться.

Кадр 47

Дзержинский наотрез отказался и пошёл ночевать к другому мужику, менее хитрому по виду. Такие всегда надёжнее.

Кадр 48

У этого мужика узнали, что общество ждёт земского начальника и волнуется потому, что пропило земские деньги, что их приняли за начальников, а тот мужик – главный виновник истраченных денег.

Кадр 49

Посоветовались в сенях и решили в деревне не ночевать. Мало ли что…

Кадр 50

В конце сентября Руда получил посылку из-за границы. В посылке был очень хороший чай, сахар-песок и сахар-рафинад, кофе и монпансье.

Кадр 51

На дне ящика обнаружили записочку от купцов, торгующих мамонтовой костью. – „Удрали-таки!“ – закричал Руда. – Это надо себе представить! Вот молодцы! – Старикам было о чём поговорить в этот вечер…

Кадр 52

Конец, Сценарий Е. Кавташвили Редактор В. Кузнецова Художественный редактор А. Морозов Д-88-63 Студия „Диафильм“ Москва, Центр, Старосадский пер., д. № 7 Черно-белый 0-20. Цветной 0-30