Поющий верблюд

Кадр 1

Арк. Минчуковский ПОЮЩИЙ ВЕРБЛЮД Художник Н. Поливанов

Кадр 2

Вы, конечно, слышали о верблюдах, знаете, что они живут в жарких странах, могут по много дней ничего не есть и не пить. Они ходят под знойным солнцем длинными караванами и зовутся «кораблями пустыни».

Кадр 3

А вот мы познакомились с верблюдами совсем по-другому…

Кадр 4

ШЁЛ тяжелый для нашей Родины 1942 год… Немцы дошли почти до Волги.

Кадр 5

Наша часть переправилась на пароме через реку и заняла оборону на левом участке фронта, чтобы не допустить врага к Астрахани.

Кадр 6

Окопы рыли в песках.

Кадр 7

Пески были бесконечны, как море. Ни деревца, ни кустика — одни сухие колючки. Целый день нестерпимо жгло солнце.

Кадр 8

Иногда поднимался ветер. Казалось, что на землю опускается туча из раскалённого песка.

Кадр 9

К вечеру ветер утихал. Солнце закатывалось за песчаные дюны. Наша пустыня становилась красной. Издали слышался стихающий гул артиллерии.

Кадр 10

Но ко всему привыкает на войне солдат, и мы привыкли к пескам.

Кадр 11

А вот лошади наши к пескам привыкнуть не могли. День ото дня им становилось всё хуже, они падали на горячий песок, чтобы никогда больше не подняться.

Кадр 12

И неизвестно, что бы мы делали, как доставляли бы снаряжение и продукты, если бы ездовой Денисенко не привёл неизвестно откуда двух рослых верблюдов.

Кадр 13

Верблюды оказались добрыми и миролюбивыми животными, хотя и не без странностей. Запрягать их было невероятно сложно. Особенно один, наверное, более молодой, просто издевался над Денисенко.

Кадр 14

Трёхметровыми шагами бегал он по степи, ловко и проворно увёртываясь от ездового.

Кадр 15

Когда же Денисенко, наконец, удавалось заложить своих необычных коней и бричка трогалась с места, озорной горбун поднимал крик, похожий одновременно на гудок парохода и пожарную сирену. Умолкал он только на время: когда повозка останавливалась.

Кадр 16

За эти громкие звуки прозвали солдаты нашего красавца „астраханским соловьём“. Под песни Соловья тащилась тяжело гружёная бричка по песчаным дорогам пустыни.

Кадр 17

Только чуть на горизонте покажется повозка, а солдаты уже слышат сигнал и говорят: „Вон, Соловушко наш поёт. Табак едет!“

Кадр 18

Сделались верблюды для нас привычными, как кони. Бывало, лежит такая гора шерсти, поджав под себя ноги, жуёт что-то давно съеденное, а пройдёт кто мимо — обязательно повернёт голову и проводит внимательным взглядом.

Кадр 19

Вот только не умели они осторожно, как лошади, спускаться с холмов. У спуска все пассажиры на всякий случай слезали.

Кадр 20

Верблюды неслись вниз, как будто хотели убежать от брички, а отважный Денисенко под дикие крики Соловья стремглав летел вниз. Прямо как в цирке!

Кадр 21

Солдаты полюбили верблюдов. Подойдут, похлопают по шершавому брюху.—„Спасибо, система В-2 (танк в шутку прозвали упряжкою с верблюдами).—не будь вас, насиделись бы мы без воды и табачку“.

Кадр 22

Денисенко смеётся: „Вот бы, – говорит, – их не два, а штук сто, да каждому на горб по пулемёту, да с криком, как наш, – на врагов! Фашисты бы от страха драпанули – не догнать“.

Кадр 23

Один солдат даже такую картинку в „Боевом листке“ нарисовал.

Кадр 24

Однажды, было это незадолго до нашего наступления на фронте, отправился командир батальона в штаб полка. Подобней уселся, и длинноногие Денисенкины „кони“ потащили бричку.

Кадр 25

Уже возвращались они с Денисенко домой, как вдруг заметили что-то неладное на дороге.

Кадр 26

Подъехали ближне, видя́т — на стыке дорог, выбиваясь из последних сил, пара артиллерийских лошадей пытается сдвинуть с места противотанковую пушку.

Кадр 27

Как ни хмурился стоящий тут же лейтенант, как ни старались помочь солдаты — всё было напрасным. Пушку по песку лошадям не вывезти…

Кадр 28

Артиллеристы торопились на передний край, а тут, на тебе, такая неудача!.. И наш командир велел Денисенко высвободить из упряжки одного из верблюдов.

Кадр 29

На военной службе не приходится рассуждать, когда приказывает старший. Как ни огорчился Денисенко, а принялся выполнять распоряжение.

Кадр 30

Потом верблюда впрягли в постромки пушки. Артиллерийский расчёт, как мог, помогал помрачневшему ездовому.

Кадр 31

– Ну, двигай, трудяга!.. – крикнул, наконец, Денисенко, и мощный корабль пустыни, легко взяв пушку с места, потащил её на запад, оборачиваясь и удивлённо поглядывая в нашу сторону.

Кадр 32

– Спасибо, товарищ капитан, спасибо! – тряс руку комбату молоденький офицер.– Доведётся, я вам тоже чем-нибудь…

Кадр 33

И побежал догонять своих артиллеристов, которые, повеселев, бодро шагали за пушкой. Заключали шествие усталые лошади. Их вёл артиллерийский ездовой.

Кадр 34

Наш Соловей, теперь уже в одиночестве, тоже двинулся с места и запел свою „песню“, провожая уходящего напарника.

Кадр 35

С тех пор уже только один верблюд красовался гордым силуэтом на фоне заходящего солнца.

Кадр 36

А тут как раз пришло время понидать пески и переходить на другой участок фронта. Наш Денисенко наотрез отказался расстаться с верблюдом и уговорил командира взять Соловья с собой. Запряг он верблюда в походную кухню, а на кухню ещё повара посадил.

Кадр 37

Так наш горбун переехал на другую сторону Волги и вошёл в Астрахань.

Кадр 38

Не раз потом выручал нас верблюкод. В дни весенней распутицы машины в грязи застревали, а ему всё нипочём… И представьте, дошёл с нами до самого Берлина!

Кадр 39

Едет Денисенко на верблюде по побеждённой столице. Важный. На груди две медали и усы лихо закручены!

Кадр 40

А верблюд гордо так, свысока на всех поглядывает. Даже кричать в Германии перестал. Может, старше стал и поумнел, а может — успокоился: чего расстраиваться, раз мы победили…

Кадр 41

КОНЕЦ Редактор Т. Семибратова Художественный редактор А. Морозов Д-434 – 66 Студия «Диафильм», 1966 г. Москва, Центр, Старосадский пер., д. № 7 Черно-белый 0-20. Цветной 0-30