Матрос Чижик. Часть 2

Кадр 1

МАТРОС ЧИЖИК

Кадр 2

Диафильм в 2 частях по одноимённому кинофильму, сделанному по мотивам рассказа К. М. Станюковича „Нянька” Производство фабрики „Диафильм” 1956 г.

Кадр 3

ЧАСТЬ 2

Кадр 4

Прошёл месяц с тех пор, как Чижик поступил к Лузгиным. С каждым днём всё сильнее становилась его привязанность к своему воспитаннику. и с каждым днём росла глухая вражда с Марьей Ивановной.

Кадр 5

Ка́к-то раз, когда Марья Ивановна уезжала с сы́ном на целый день в Петербург, Чижик попросил у неё позволенія отлучиться со двора.—„Дозвольте, барыня, к знакомым сходить“,—сказал он.

Кадр 6

„Иди, – разрешила барыня, – но не вернись пьяным!“ – „Зачем пьяным? Я в своём виде вернусь“. – „Ну, без дурацких объяснений! К семи часам быть дома!“

Кадр 7

Чижик зашёл к старому другу, отставному боцману Флегонту Нилычу, и за чаркой водки рассказал ему и его жене о своей новой службе.

Кадр 8

– Мальчонка душевный, – говорил Чижик. – И капитан ничего, да вот беда – на корабле он орёл, а дома вроде подвахтенного у жены. Эх, и заноза она, злющая".

Кадр 9

– Да, мне одна знакомая прачка сказывала, какая эта Лузгиниха вкусная, – подтвердила Авдотья Петровна.

Кадр 10

Ровно в семь Чижик вернулся домой. На кухне он застал Ивана и плачущую Анютку. – „Шутю с дурой, а она сердится“, – нагло заявил Иван.

Кадр 11

Чижик поднёс свой увесистый кулак к носу Ивана: „Видишь? Я тебе пошутю! Ещё раз тронь девушку, рыжая твоя морда на стороне будет!"

Кадр 12

В это время раздался звонок. Вернулись господа. — „Осмелился доложить, — зашептал Иван, — напился Федос, кулаками замахивался. Шашни с Анютойкой завёл“ — „Позвать Федоса!“ — приказала барыня.

Кадр 13

А. Федос был в детской у своего воспитанника. Счастливый Шура рассказывал ему о поездке, дарил гостинцы. – „Это, Чижик, тебе, съешь. Анютке я тоже оставил”.

Кадр 14

Когда Чижик появился в столовой, Лузгина накинулась на него.—„Ты пьян!“—„Никак нет, выпил в самую плепорцию. Их высокородие господин капитан и слова бы не сказали“.

Кадр 15

—Не грубиты!.. Что ж ты молчишь? Тихоней прикидываешься? Шашни завёл? — „Напрасно, барыня,— твёрдо сказал Чижик,— слушаете вы подлеца вашего повара“:.

Кадр 16

Марья Ивановна закричала: „Я выучу тебя, как разговаривать с барыней! Я покажу тебе… Анютка, подай перо и чернила!“

Кадр 17

Написав записку, Лузгина положила её в конверт. — „Сейчас же отправляйся в экипаж и отдай это письмо адъютанту“.

Кадр 18

— Слушаюсь! — дрогнувшим голосом ответил Чижик. — Эх, барыня, барыня!..

Кадр 19

Шура бросился к матери: „Мама, милая, хорошая, если ты меня любишь, не посылай Чижика в экипаж! Чижик совсем не пьян. Мамочка, он чудесный, славный!“

Кадр 20

—„Пошёл вон! Не твоё дело!“—приказала мать.—„Ты, значит, гадкая, злая! Я тебя не люблю!“—закричал Шура.

Кадр 21

– Ах, вот чему научил тебя этот мерзавец! – снова взбеленилась Лузгина. – Иван, розги!

Кадр 22

– Ну, секи, секи! – повторял Шура. – Чижик – не мерзавец. Я не хочу жить! Я умру. Секи!..

Кадр 23

Жестоко высеченный, мальчик убежал в свою комнату, распахнул окно и стал глубоко вдыхать холодный воздух.

Кадр 24

Тем временем Чижик явился в экипаже.— „Чижик?— удивился адъютант.— Ты ведь не пьяница, не грубиян, а Марья Ивановна пишет… Ты нагрубил?”

Кадр 25

– Никак нет, ваше благородие… А что насчёт ейного повара я сказал, что она слушает его подлые кляузы, это точно.

Кадр 26

Мидьютант подумал и проговорил: „Я знаю тебя, верю… но должен выполнить просьбу Лузгиной. И Василий Михайлович просил, чтобы требования её исполнились“.

Кадр 27

В комнате экзекуций адъютант, отдавая приказ боцману начать наказание, что-то тихо сказал ему и чуть заметно улыбнулся.

Кадр 28

Засвистели розги. Адьютант стоял спиной к экзекуции и ни разу не оглянулся, а боцманы с ожесточением хлестали прутьями по воздуху.

Кадр 29

После наказания Чижик явился в кабинет адъютанта. — „Премного благодарен, что пожалели, ваше благородие. Одним срамом отделался“. — „Передай это письмо Марье Ивановне. Я ей пишу, что тебя строго наказали“.

Кадр 30

Чижик вернулся из экипажа. У ворот его поджидал Шура. – „Чижик!.. Милый, хороший! А знаешь, и меня высек ли. Я назвал маму гадкой, злой“.

Кадр 31

— Э-за меня потерпел, голубик!.. Ну, иди-ка домой, ласковый. Мало ли, что у матери с сыном выйти может, а её почитать следует. Правильно я говорю? Иди, повинься!

Кадр 32

Долго в этот вечер сидел Федос в тяжёлом раздумье. Потом, на что-то решившись, он встал, достал свой сундучок и стал не спеша складывать немудрое матросское имущество.

Кадр 33

В каморку вошла Анютка, глянула и всё поняла: „Христос с вами, Федос Никитич! Бежать задумали? Ведь поймают — засудят, засекут…“

Кадр 34

Пусть судят. Хоть услышат люди. Правда себя окажет. Как можно такую обиду снести! Собака и та бежит от обидчика. Нет больше мочи терпеть, ухожу я".

Кадр 35

Положив свои вещи, Чижик пошёл проститься с Шурой. Он склонился над мальчиком, чтобы поцеловать его, и вдруг вскрикнул: „Что с тобой, Лександра Васильевич? Батюшки!“

Кадр 36

Шура метался, голова его пылала. Он бредил: „Чижик… мама… улетел, улетел…“

Кадр 37

Чичик разбудил барыню. Немедленно был вызван доктор. Он нашёл у Шуры тяжёлое воспаление лёгких, прописал лекарства и сказал, что всё решит кризис.

Кадр 38

Протянулись мучительные дни. Мальчику становилось всё хуже. Он не приходил в себя, в бреду всё время звал Чижика. – „Здесь он, здесь“, – повторяла обезумевшая от горя мать.

Кадр 39

Доктор заходил каждый день. Как-то он сказал Марье Ивановне: „Ваш денщик – отличная сиделка. А вам необходимо отдохнуть“.

Кадр 40

– „Шли бы отдохнуть, барыня, – тихо сказал Чижик. – Я всё справлю. Не извольте сумлеваться”. – „Но ты сам не спал несколько ночей… устал.”

Кадр 41

– Нам, матросам, не спать — дело привычное… Не приходите в отчаяние, барыня. Барчук беспременно поправится. Зачем такому мальчику помирать. Ему жить надо!

Кадр 42

– Спасибо тебе, Федос, спасибо за всё! Ну, я по́йду вздремнуть. Чуть что – разбуди.

Кадр 43

В эту ночь Иван, воспользовавшись тем, что внимание всех было привлечено к больному мальчику, проскользнул в спальню Лузгиной,

Кадр 44

достал из туалетного столика любимый золотой браслет Марьи Ивановны.

Кадр 45

прошмыгнул в каморку Чижика и положил браслет в егb сундучок.

Кадр 46

Всё это видела Анютка. С ужасом следила она за поваром, но не вскрикнула, не позвала никого.

Кадр 47

Наступило ещё одно утро. Старый матрос, не спавший всю ночь, вдруг услышал слабый голос Шуры: „Чижик, чаю…“

Кадр 48

С криком: „Барыня, барыня!“ Чижик вбежал в столовую. – „Что с ним, что?“ – воскликнула Марья Ивановна. – „Лександра Василич улыбнулись и попросили чаю!..“

Кадр 49

Шура радостно встретил мать. – „Мне лучше, мама. Пусть мне Чижик на балалайке поиграет“. – „Сыграй, Чижик, сыграй! – попросила Марья Ивановна. – А я чай принесу“.

Кадр 50

За всё время болезни Шуры барыня ни разу не кричала, не раздражалась, и Анютка, преодолев робость, рассказала ей всё об Иване. Только про браслет смолчала: как бы хуже не повернулось.

Кадр 51

Внимательно выслушала барыня Анютку и не проронила ни слова…

Кадр 52

Спустя три недели, закончив плавание, на кронштадтский рейд стал „Витязь“.

Кадр 53

Марья Ивановна с сыном торопились в порт встретить Василия Михайловича.—„Анютка!—приказала барыня,—дай браслет“.

Кадр 54

Иван крутился поодаль, заранее злорадствуя. Он знал, что браслета нет, что найдут его в сундуке Чижика и что тут уж Чижику конец.

Кадр 55

– „Что ты копаешься, Анютка?“ – „Сейчас, барыня, сейчас… Вот, пожалуйста!“ И Анютка подала Марье Ивановне её любимый браслет.

Кадр 56

Иван остолбенел от удивления и злости.

Кадр 57

...Капитан Лузгин, вернувшись домой, прежде всего разобрался во всех домашних неприятностях, а разобравшись, вызвал к себе Ивана.

Кадр 58

— Чм что? Кляузы развел, доносы?.. Федоса под порку подвел, Анютку тиранил. Завтра же на корабль! Побегаешь по вантам. Я и матросикам про твои художества расскажу.

Кадр 59

Тут Иван взмолился: „Не губите, вашескобродие, забыот ведь матросы за такие дела!“ — „Чёрт с тобой, убирайся!“ — сказал капитан. — Ух, рожу отъел!

Кадр 60

Василий Михайлович прошёл в каморку Федоса, осторожно разбудил его.

Кадр 61

– Здорово, Чижик! Спасибо за сына! Я помогу тебе уйти в отставку – свободным будешь. Вот возьми деньги, пригодятся.

Кадр 62

– Осмелиось доложить, вашескобродие, что денег взять не могу! Я не из-за денег за вашим сыном ходил, а любя… Не извольте обижать меня, вашескобродие.

Кадр 63

Капитан вздохнул: „Я тоже, брат, от чистого сердца тебе предлагал. Не обижайся… Ну, спасибо! И какой же ты славный человек, Чижик!“

Кадр 64

Дружба Чижика с Шурой ещё усилилась, но разлука была уже близка. Однажды матрос сказал Шуре: „Отставка мне вышла, голубок, расстанемся мы скоро...“

Кадр 65

Нура испугался: „Разве тебе плохо со мной, Чижик?"—„С тобой-то хорошо, Лександра Василыч... Но ведь и птица клетки не любит, хотя б она и золотая была. Правильно я рассудил?"

Кадр 66

– Правильно, Чижик… И птица клетки не любит.

Кадр 67

КОНЕЦ ДИАФИЛЬМА Диафильм составил Н. Топорков Редактор Л. Гуревич Фабрика „Диафильм“ Москва. Центр. Старосадский пер., д. №7 Д-403-56

Кадр 68