Калоши счастья. Часть 1

Кадр 1

Г.-Х. Андерсен КАПШУН СЧАСТЬЯ Художник Е.Харикова

Кадр 2

Дело было в Копенгагене, на Восточной улице. В одном доме собрались гости и речь зашла про средние века. Советник юстиции Кнап утверждал, что времена короля Ганса были лучшей и счастливейшей порой в жизни человечества.

Кадр 3

Пока шел этот жаркий спор, в переднюю вошли две женщины. Нежны были их руки, величава осанка, а платье отличалось особо смелым покроем. Вы, конечно, уже догадались, что это были феи: фея Счастья и фея Печали.

Кадр 4

— Сегодня, в честь дня рождения, мне дали пару калош,— сказала фея Счастья.— Тот, кто их наденет, сразу же обретет счастье. — Он будет самым несчастным человеком,— отозвалась фея Печали,— и благословит ту минуту, когда избавится от них.

Кадр 5

Советник юстиции Кнан собирался домой. И надо же было так случиться, чтобы вместо своих калош он надел калоши счастья.

Кадр 6

Волшебная сила калош немедленно перенесла его во времена короля Ганса. — Ну и грязища! — пробормотал советник. — И к тому же ни один фонарь не горит.

Кадр 7

Мимо прошло несколько человек в средневековых костюмах. "Чего это они так нарядились? Должно быть, с маскарада идут",— подумал Кнап.

Кадр 8

Размышляя обо всех этих чудесах, он добрался до площади Высокого моста. Но моста, что вел к Дворцовой площади, не оказалось. "Что делается! Вот безобразие!" Никогда еще действительность не казалась советнику такой жалкой.

Кадр 9

Нет, лучше взять извозчика… Но куда же они все запропастились?.. Еще более изумился он, когда при свете луны увидела городские ворота, которые в те далекие времена стояли в конце Восточной улицы.

Кадр 10

Вместо Новой королевской площади — большой луг… Ни одного магазина. Все только старые, жалкие лачуги… — Да, конечно, я заболел, — вздыхал советник.

Кадр 11

Тут он наткнулся на один из старинных трактиров. —Не достанете ли вы мне извозчика?—обратился Кнан к хозяйке на датском, а затем на немецком языке. „Должно быть, иностранец,“—подумала она и грустно покачала головой.

Кадр 12

Нуда же все-таки он попал?.. — Это вечерний выпуск „Дня“?— спросил советник, увидев, как хозяйна убирает большой лист бумаги.

Кадр 13

Она протянула ему старинную гравюру, изображавшую странное свечение неба. — Где вы достали эту редкость? Очень, очень интересно, хотя и сплошная выдумка. На самом деле это просто северное сияние…

Кадр 14

Разговор зашел о литературе. Бакалавр назвал автора одного из новых романов. — Какое древнее имя! — воскликнул советник. — Ведь это первый датский книгопечатник. Те, что сидели близко и слышали его слова, посмотрели на него с уважением. Один человек даже встал и почтительно снял шляпу. — Вы, очевидно, крупный ученый, мосье?

Кадр 15

В дальнейшем разговор перестал что-то клеиться. Добрый бакалавр был очень уж невежественный: самые простые суждения советника казались ему необычайно смелыми и фантастичными.

Кадр 16

— Давайте пить вино, мед и бременское пиво! — закричал один из гостей. — Нет, это ужасно, — шептал советник. И тут ему пришло в голову: а что, если залезть под стол и улизнуть?

Кадр 17

Когда он был уже почти у цели, его заметили и схватили за ноги. К счастью, свалились калоши, а с ними рассеялось и волшебство.

Кадр 18

При ярком свете фонаря советник увидела знакомые дома и Восточную улицу. Он лежал на тротуаре, а рядом крепким сном спал ночной сторож.

Кадр 19

Спустя две минуты Кнап уже ехал на извозчике. Он вспоминал пережитые им ужасы и от всего сердца благославлял счастливую действительность и свой век.

Кадр 20

Между тем проснулся сторож. —Гм, кто-то оставил здесь калоши! Должно быть лейтенант, что живет наверху. Хотел было немедленно отдать их, но побоялся разбудить соседей.

Кадр 21

— Ну, и тепло, должно быть, ходить в них! — сказал сторож. — А кошка до чего мягкая! Налоши пришлись ему как раз в пору.

Кадр 22

А сторож опять вспомнил о лейтенанте. „Вот кому счастье! Нет у него ни тревог, ни забот, каждый вечер по гостям разъезжает. Хорошо бы мне так…“ Не успел и подумать, как волшебной силой калош перевоплотился в того офицера. Он стоял посреди комнаты и держал в руках листок бумаги со стихами.

Кадр 23

Жин лейтенанта, любовь и бедность—вот злополучный треугольник… Свои мучения лейтенант изливал в стихах. „Бедняк сторонок и тот счастливей меня. Жена и дети делят с ним и радость и горе. Ах, как бы мне хотелось быть на его месте!“

Кадр 24

И в тот же миг ночной сторож вернулся в свое прежнее состояние. “Какой скверный сон мне приснился, — подумал он. — А впрочем, довольно забавный”.

Кадр 25

Сторож кивал в такт своим мыслям, а на ногах все еще были калоши счастья. По небу покатилась звезда. „А хорошо бы увидела поближе все эти небесные штуковины, — подумалось сторожу,—особенно луну“.

Кадр 26

…В несколько секунд он пролетел пространство в пятьдесят две тысячи миль и очутился на одной из бесчисленных лунных гор.

Кадр 27

В горе образовался кратер, и на самом дне его находился город. Прозрачными и легкими казались его башни и купола, слабо колыхавшиеся в разреженном воздухе луны. А над головой сторожа величественно плыл огромный огненно-красный шар — наша земля.

Кадр 28

Можете удивляться, но душа сторожа сразу научилась языку жителей луны. Чаще всего они спорили о нашей земле. И очень сомневались в том, что на земле есть жизнь.

Кадр 29

Но вернемся на Восточную улицу и посмотрим, что сталось с телом сторожа. Безжизненное, оно по-прежнему сидело на ступеньках, а глаза уставились на луну—туда, где путешествовала душа.

Кадр 30

Утром сторожа отвезли в больницу и, конечно, сразу же сняли калоши. Душе волей-неволей пришлось прервать свое путешествие.

Кадр 31

…Сторожа выписали в тот же день, а калоши остались в больнице.

Кадр 32

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ