Вахрушка и скоморохи

Кадр 1

О. Турьян – Вахрушка скоморохи, художник П. Багин–

Кадр 2

Это было в конце XII века, когда раздоры князей разоряли крестьянство. Многие умирали голодной смертью, и приходилось матерям, чтобы спасти детей, расставаться с ними.

Кадр 3

Поздно вечером в село пришли три мужика. Они остановились у крайней землянки и дёрнули дверь. Дверь была не замкнута, и они спустились по вырубленным в земле ступеням.

Кадр 4

Внизу в полумраке Вахрушкина мать сидела у пустой прялки и плакала. Землянка была совсем пустая, будто осенний ветер её выдул — всё что было вихрем унёс.

Кадр 5

Мужики поклонились и попросились переночевать.—„Я вам соломки постелю,—сказала она.—А угостить мне вас нечем. Саранча пожрала урожай, гусеницы источили капусту, а злой человек козу увёл“.

Кадр 6

—У нас есть еда, только сварить бы её надо,—сказали мужики.—И достали из-за пазухи и хлеба каравай, и десяток репок, и молодого гуся со свёрнутой шеей.

Кадр 7

А когда младший мужик, а имя ему Ядрейка, завертел на конце пальца румяное яблоко, солома в углу разлетелась во все стороны, и оттуда вышел парнишка.

Кадр 8

Вот он! Глядите на него. Это Вахрушка, Вахромей, Варфоломей.

Кадр 9

А как Вахрушка понял, что всего ему дадут отведать, заскакал на одной ножке, а потом на руках пошёл.

Кадр 10

Наутро старший мужик, Еван, сказал: „Отдай мне твоего сына, а весной я верну его тебе живого и здорового. Одна ты зиму переживёшь, а вдвоём вам не выжить“.

Кадр 11

Собрала бедная мать сына в дорогу, проводить вышла, а сама плачет, причитает.

Кадр 12

Вот они идут. Впереди Еван с Ядрейкой, а третий мужик, Алёшка, крепко держит Вахрушку за руку. А Вахрушка изнулся, приноровился и укусил Алёшку за руку. Вахрушка кричит: „Не пойду с вами“.

Кадр 13

Еван говорит: „Если есть у тебя понятие, что мы тебе добра желаем, так ты не станешь кусаться и драться, а по своей воле пойдёшь с нами. Отпусти его, Алёшка, пусть идёт куда хочет“. — И с этими словами они двинулись вперёд.

Кадр 14

Вахрушка остался стоять на месте. Они уже отошли, а он всё стоит.

Кадр 15

И вдруг бросился вдогонку. А догнал, взял Ядрейку за руку и пошёл с ним. Они шли, шли… Шли пыльной дорогой, узкими тропками, редкими перелесками, густым бором. Далеко позади остались родимые пустынные поля.

Кадр 16

Переночевали они в лесу, а наутро Вахрушка увидел, что от его лаптей одни ошметки остались. Ядрейка его утешает: „Немного потерпи, купим тебе сапоги с подковками, плясать пойдёшь!“

Кадр 17

На другой день подошли они к богатому боярскому селу. Сели на обочине, достали из котомок нарядные рубахи, остроносые сапоги. Один Вахрушка босой. Как же он плясать будет? Ни стуку, ни звону не будет.

Кадр 18

Еван говорит: „Купим ему сапоги“. — Алёшка говорит: „Лучше мне купите, а мальчишке мои старые отдайте, мои-то ноги жмут и шитьё на них обтрепалось, а мальчишка и таких покамест не заслужил“.

Кадр 19

Ай, что это зазвенело, засвистело, загрохотало. Еван бьёт в барабан кожаной плетью с ремённым шаром. Алёшка свистит-свиристит в двойную дудочку. Отовсюду сбегается на-род, кричит: „Скоморохи пришли!“

Кадр 20

Еван скачет козлом, Ядрейка колесом вертится. Дудочки Алёшкины заливаются. Вахрушка в Алёшкиных сапожках пляшет, острыми носнами пыль загребает, подковками притоптывает. Эх, стук! Эх, звон!

Кадр 21

Народ на Вахрушку дивится, пересмеивается: „Сам-то маленъкий, сапоги-то больши́е! Хорошо пляшет!“ — Стали ему нидать кто что может. Кто пирог, кто пряжи моток, кто мелкую монету. Большую кучу всякого добра накидали.

Кадр 22

Вот ходят они от села к селу. Всюду люди им радуются, щедро подают.

Кадр 23

А между тем время шло—наступила осень. Разыгралась непогода—тучами хмурится, дождём плачет. А иной раз не успеют скоморохи добраться до жилья, приходится заночевать в лесу. Внизу мокрый мох, с деревьев вода льётся.

Кадр 24

Алёшка говорит: „Надоело мне маяться. Пойду в город; найду невесту, у которой изба потеплей. Выдай мне мою долю, Еван“.—Еван достал тряпицу с деньгами, разделил на три кучки и одну отдал Алёшке.

Кадр 25

На прощанье Алёшка подарил Вахрушке дудочку попроще.

Кадр 26

Как на смех, в тот же день солнышко пригрело по-летнему, целую неделю дождя не было, а на восьмой день увидели они на поляне три высоких шатра. Еван говорит: „Это князья охота. Пойдём туда, понажем князю наше уменье“.

Кадр 27

Князь на пиру невесел сидит. Скоморохи скачут, кувыркаются, а он гневно смотрит, схватил обглоданную кость, запустил её в скоморохов.

Кадр 28

Полетела кость Ядрейке прямо в лицо, а он её поймал, кверху подкидывает, опять ловит. Схватил Вахрушку за пояс и его вверх подкинул. Руками и ногами Вахрушку подкидывает, подбородком и носом кость наподаёт. Смешно? А князь не смеётся.

Кадр 29

Сиял князь с пальца кольцо с дорогим камнем, говорит: „Кто меня рассмешит, тому я это кольцо отдам“.—Тут встал один боярин на четвереньки, замызганную кость грызёт, рычит, лает по-собачьи: „Гав, гав!“—Князь засмеялся, отдал ему кольцо.

Кадр 30

Поехал боярин в свою вотчину подарить боярыне дорогое кольцо. И скоморохов с собой повёз, потешить её.

Кадр 31

Выплыла боярыня из своих покоев. До того дородна, в дверь боком пропихивается, за щеками глазыньки не видать. Обрадовалась она кольцу, а скоморохам того пуще.

Кадр 32

Три дня без просыпу скоморохи поют и пляшут. А боярыня валяется на лежанке, медовые пряники жуёт, на своё кольцо любуется.

Кадр 33

А на четвёртый день пропало кольцо. Девка Дунька украла, больше некому. Боярыня её по лицу хлещет, волосы клочьями выдирает. Девка Дунька не виноватая, а со страху и боли на скоморохов поклён возвела.

Кадр 34

А другие девки у дверей подслушивали. Как услыхали про поклёл, побежали сказать о том скоморохам. А те и котомки свои не успели схватить, в чём были бросились бежать через задние ворота. А на дворе холодно. Уж снег выпал.

Кадр 35

Хоть и невинны скоморохи—не брали они кольца, а испугались боярского гнева. Бегут, запыхались. Видят, впереди мужик на санях едет в лес за дровами. Они просят: „Будь добрый, человек, подвези!“

Кадр 36

Вот поехали они, свернули с дороги в лес, остались одни. Лес-то дремучий. За деревьями неба не видать. Снег густой повалил, все дороги засыпал. Скоморохи выбились из сил, куда дальше двигаться, не знают, а уж стало совсем темно.

Кадр 37

Ядрейка потянул носом, говорит: „Дымком пахнет, человечим духом“! —Взобрался он на дерево, кричит: „Огонёк видать! И недалеко!“

Кадр 38

Стал он спускаться, и вдруг сук подломился. Ядрейка полетел вниз.

Кадр 39

Упал, не может встать, говорит сквозь зубы: „Ой! Я,намется, ногу сломал“.—Подобрал Еван сукветки широкие, разлапистые, говорит: „Вот сани-волокуши, ложись, Ядрейка, я тебя подвезу“.—А Ядрейка уж вовсе без памяти.

Кадр 40

Стали деревья редеть. Выплыл полный месяц. И увидели они в низине избушку. Стоит избушка на высоких пнях, будто на куриных лапах, сквозь окошко мутный красный огонёк светится. Еван кричит: „Помогите, добрые люди!“

Кадр 41

Отворилась дверь, вышла женщина, а как увидела Ядрейку, подхватила его, понесла в избу, а за ней и остальные пошли.

Кадр 42

Эта женщина была ведунья-воронея, все лечебные травы собирала, всех людей в округе лечила от всякой хвори. Она расстелила на полу коровью шкуру, положила на неё Ядрейку, вправила ему кости.

Кадр 43

Зачерпнула она из котла кипящее варево, дунула туда, плюнула, отхлебнула, распробовала, причмокнула и полный корец влила Ядрейке в рот. Ядрейка губами зашлёпал, проглотил.

Кадр 44

Всю зиму прожили они у этой доброй ведуньи. Сидят у печки, греются, кашу едят. Ведунья им сказки сназывает, приметы разъясняет. У Ядрейки нога зажила, как прежде цела стала.

Кадр 45

Уж весна настала — пора уходить. Простились они с доброй ведуньей, пустились в обратный путь.

Кадр 46

Идут они из деревни в деревню — всюду пляшут, кувыркаются, песни поют. А люди им за то и денежки и еду жертвуют.

Кадр 47

Вот пришли они в один городок, а там ярмарка. Еван отдал Вахрушке его долю, и он из тех денежек купил матери гостинцы: полсапожки сафьяновые и платок шёлковый.

Кадр 48

И вдруг, кто это? Алёшка им навстречу. Он зиму перезимовал, опять согласен со скоморохами ходить. А Вахрушка уж теперь может к своей матери вернуться.

Кадр 49

Ох, радость-то какая! Кинулись они друг к дружке, обнялись. Вахрушкина мать от радости плачет, Вахрушка от счастья смеётся. Теперь заживут по-хорошему.

Кадр 50

Конец Редактор Н. МАРТЫНОВА Художественный редактор А. МОРОЗОВ Д-121-73 Студия „Диафильм“, 1973 г. 101000, Москва, Центр, Старосадский пер., д. № 7 Цветной О-30