Таюткино зеркальце

Кадр 1

Таюткино Зеркальце по сказу п.Бажова Художник Р.Былинская

Кадр 2

Не было на руднике никого смирнее Гани Зари. То ли его смолоду заколотили, то ли такой уродился, — на диво безответный мужик выдался.

Кадр 3

У Гани жена свечкой стаяла. Оставила ему дочку годов четырёх, Таюткой звали. Девочонка востроглазенькая да здоровенькая, на всякие игры первая выдумщица.

Кадр 4

Не раз и доставалось ей за это. Поссорятся девчонки на игре, разревется, да и бегут к матерям жаловаться: „Это всё Тайка Заря придумала!“ Матери своих пожалеют, а Таютке грозят: „Ах она, востроглазая! Отцу скажем“.

Кадр 5

Таютка отца не боялась. Чуяла, что только об ней и думал он. Одна услада у Гани – на забавницу свою полюбоваться да послушать, как она лепечет. А Таютка на обиды не жаловалась, о весёлом больше помнила.

Кадр 6

Без женщины в доме с малым ребёнком, конечно, трудно. Хлеб стряпать Ганя соседям отдавал. Пойдёт на работу, соседским старухам накажет: „Доглядите вы, сделайте милость, за моей-то“.

Кадр 7

Хуже всего зимой приходилось. Избушка худенькая, теплу-ху подтапливать надо. Старухи вовремя не заглянут. Таютка и мёрзнет до вечера, пока отец с рудника не придёт.

Кадр 8

Вот Ганя и придумал. Стал брат Таютку с собой. В шахте тепло. И на глазах будет. А чтобы начальство не привязалось, что, дескать, женскому полу в шахту спускаться нельзя, обряжал Таютку парнишком.

Кадр 9

А рудобои прозвище ей дали – Натал Гаврилыч. Как увидя́т, сейчас разговор: „А, Натал Гаврилыч!“, „Как житышком, Натал Гаврилыч?“, „Отцу пособять пришёл, Натал Гаврилыч?“

Кадр 10

Берегут Таютку в шахте, потешают, кто как умеет. То камешков узорчатых подкинут, то на порожней тачке подвезут.

Кадр 11

Кто ухватит на руки, подымет выше головы, да и наговаривает: „Ну-ко, снизу погляжу, сколь Натал Гаврилыч руды себе в нос набил“.

Кадр 12

Тут раз на руднике такой случай вышел. В одном забое пошла руда со шлифом. Отобьют кусок, а у него какой-нибудь уголышек, как зеркало, блестит. Ну, всяк слыхал, что это примета худая: „Хозяйка горы зеркало расколотила. Сердится. Без обвалу дело не пройдёт“.

Кадр 13

Рудничный смотритель, как услышал про эту штуку, сразу в ту сторону и ходить перестал, а надзирателю наказывает: „Распорядись подпереть проход двойным перекладом“.

Кадр 14

Надзиратель — егозливый такой старичонка, лисьей повадки. На глазах у начальства всегда рысью бегал и народ полошил: „Поспешай, ребятушки, поспешай!“ Его Поспешаем и прозвали.

Кадр 15

Только в этом деле и у Поспешая ноги заболели. Подзывает плотника: „У меня, как на грех, поясница отнялась. Так вы уж без меня постарайтесь!“

Кадр 16

К вечеру поставили переклады. Только ведь гору бревном не удержишь, когда она осадку даёт. Дело тут прямо смертное, и плетями в тот забой не всякого загонишь.

Кадр 17

Начелился Поспешай на Ганю — этот-то никогда поперёк слова не молвит. Говорит ему ласковенько: „Ты, Ганя, утре ступай-ко к новым перекладам. Очисти там забой до надёжного потолка!“

Кадр 18

Пришёл Ганя домой,—у Таютки нос от рёву припух, под глазом синяк и платьишко всё порвано. Кто пообидел, Таютка сказывать не стала, а только сразу запросилась: „Возьми меня, тятя, завтра на рудник“.

Кадр 19

У Бани руки задрожали, а сам подумал: „Какое ей житьё, коли живым не выйду. Возьму!“ Утром пришли они на рудник. Только видит Таютка — дяденьки как осердились все. На кого она поглядит, тот и глаза отведет.

Кадр 20

Один рудобой заворчал на Ганю: „Ты бы этого не выдумавал – ребёнка с собой таскать“. Потом парень-одиночка подошёл: „Давай, дядя Гаврило, поменяемся. Ты с Таюткой на моё место ступай, а я на твоё“.

Кадр 21

Все и разошлись. А Таютка с отцом по пустому месту вдвоём шагают, да ещё Полукарпыч увязался за ними. —„Мы куда пошли?— спрашивает Таютка. —К Хозяйке в гости? Она далеко живёт? А она сердитая?"

Кадр 22

Полукарпыч тут и давай насказывать про Хозяйку: „Платье зелёное, коса чёрная, в одной руке каёлка махонькая, в другой цветок горит. В горе-то у ней во всяком месте дверки есть, да только нам не видно“.

Кадр 23

Вот пришли к новым перекладам. Ганя со стариком занялись смолы разжигать. Дело такое — осветиться хорошенько надо. А Таютка стоит да оглядывает, нет ли дверки, чтоб к Хозяйке горы в гости пойти.

Кадр 24

И углядела – в одном месте вроде ямки. Она давай расколупывать, а края отстают, как старая замазка.

Кадр 25

Ганя со стариком подбежали, видя́т — как зеркало в породу вдавлено и до того человека большим кажет, что и признать нельзя. Сперва-то и они испугались, потом поняли. Старик стал над Таюткой подсмеиваться: „Наш Натал Гаврилыч себя не признал!“

Кадр 26

— Гляди-ко, — я нисколь не боюсь того вон старика, даром что он такой большой. Что хочешь заставило его сделать. Потяну за нос — он себя потянет, дёрну за бороду — он тоже.

Кадр 27

Забавно Таютке показалось, как дедушка дразнится. Сама вперёд высунулась и тоже давай всяки штуки строить.

Кадр 28

Охота ей стала на свои ноги посмотреть. Она и начала с нижнего конца руду отколупывать. А руда так книзу и полезла. Испугались отец с Полукарпычем, думали – обвал.

Кадр 29

Ганя подхватил Таютку, отбежал подальше, да и говорит: „Посиди тут. Без зову, смотри, не ходи — осержусь!“

Кадр 30

Синет. Таютка да от скуки перебирает камешки. Тут и попалса ей один занятный. Исподка у него руда-рудой, а повернёшь — вроде маленькой чашечки. Гладдко-гладко выкатано и блестит, а на закрайках как листочки прилипли.

Кадр 31

А пуще того занятно, что из этой чашечки тот же большой парень глядит. Таютка и занялась этой игрушкой.

Кадр 32

А тем временем отец со стариком в забое старались: породу отворачивали. А как всё очистили, вышло у них, будто большая чаша внаклоп поставлена, а кругом порода узором легла и до того крепкая, что каёлка её не берёт.

Кадр 33

Старик, для верности, и по самой чаще не раз каелкой стукал. Сперва с оглядкой, а потом начал базгать со всего плеча да ещё приговаривает: „Дай-ка хвачу по носу старика!“

Кадр 34

Уверились – крепко. Побежал отец за Таюткой. Она поглядела и говорит: „У меня такое есть!“ – и показывает свой камешек. Ну, всё как есть, из точки в точку – толко маленькое.

Кадр 35

Старик и говорит: „Это, Таютка, тебе Хозяйка горы, может, на забаву, а может, и на счастье дала. Береги его и никому не показывай, а то узнает начальство — отберут“.— „Не отдам!“— закричала Таютка.

Кадр 36

К вечеру по руднику слух прошёл: Ганя с Полукарпычем вдвоём гору руды набили да ещё зеркало вырыли. Народ и кинулся поглядеть. Кто поближе подойдёт, тот и шарахается сперва, а потом засмеётся.

Кадр 37

Таютку кто-то подтащил к самому зеркалу, да и кричит: „Это вот тот большой парень зеркало открыл!“ Другие отзываются: „И впрямь так! Не будь Таютки, не смеяться бы тут. Таюткино зеркало и есть!“

Кадр 38

Поспешай услышал про этот случай – сразу выздоровел, спустился в шахту. Оглядел место. Увидел, что народ не боится, рысью забегал: „Поспешай, ребятюшки, к подъёму! Зка не видаль – гладкое место в забое пришлось!“

Кадр 39

А сам смекает: „Обскажу приказчику, как моим распорядком такую диковину открыли. Тогда мне, а не смотрителю награда будет“.Прибежал к приказчику, а смотритель уж там.

Кадр 40

Попешай думал-думал и придумал. Написал грамотку барыне. Так, мол, и так, стараньем надзирателя такого-то открыли в руднике диковинное зеркало. Не иначе самой Хозяйки горы. Не желаете ли поглядеть?

Кадр 41

На другой же день приехала барыня с целой оравой и потребовала к себе Поспешая: „Показывай, какое зеркало нашёл!“ Начальство отговаривает: никак невозможно женщине в шахту.

Кадр 42

Только говорить не могут. Заладила своё: „Пойду и пойду“! Тут ещё баринок из заграничных бодрится. При ней был.

Кадр 43

Делать нечего, спустили их в шахту. Оглядела барыня зеркало, посмеялась. Потом и говорит Поспешаю: „Ты мне это зеркало целиком вырежь! Хочу, чтоб оно у меня стояло потому как я хозяйка этой горы!“

Кадр 44

Только проговорила, вдруг из зеркала рудой плюнуло. Барыня завизжала и без памяти повалилась. Суматоха поднялась.

Кадр 45

Начальство подхватило барыню да поскорее к выходу. Один Поспешай в забое остался. Его, видишь, тем плевком с ног сбило и рудой засыпало.

Кадр 46

Вытащили его, да только ноги ему отшибло, больше не поспешал. Барыня жива осталась, только с той поры всё дураков рожала, кои ложку в ухо несут. Заграничному баринку самый наконецничко носу сшибло – не задавайся!

Кадр 47

А зерна в горе не стало: всё осыпалось. Зато у Таютки зеркальце сохранилось. Большого счастья оно не принесло, а всё-таки свою жизнь она не хуже других прожила.

Кадр 48

Конец Редактор Л.Гуревич Художественный редактор А.Морозов Д-118-58 Производство студии „Диафильм“ 1958г. Москва, Центр, Старосадский пер., №7