Скрип-скрип

Кадр 1

ЮРИЙ КАЗАКОВ СКРИП-СКРИП ХУДОЖНИК Ю. ГЕРШКОВИЧ

Кадр 2

Дело было осенним вечером. Сидели мы с рыбаками на рыбацкой тоне вокруг печки, ухи ждали. Глянул я в окно, смотрю—за окном всё розовое! „Что такое?—думаю.—Ночь, темнота, и вдруг такой свет! Уж не пожар ли?“

Кадр 3

Выскочили все на берег моря. А небо над нами, как цветной шатёр. Над самой головой чёрная дыра, а от неё во все стороны розовые лучи расходятся. Северное сияние!—„И холоду это,—сказали рыбаки.—И непогоде!“

Кадр 4

А утром проснулись мы от грохота: пал на море шторм. Грязные лохматые волны ходуном ходят, видно даже, как на горизонте дыбом поднимаются.

Кадр 5

На Белом море осенью бывает, что и по неделям штормит. Как ни выйдешь на берег, всё одна картина: на песке кучи пены, ветер отрывает от куч комки, катит по песку… Вода в море мутная, всё так же бросается на берег, и северный ветер свистит не умолкая.

Кадр 6

На третий день кончился у нас хлеб, и решил я идти за хлебом на маяк за тридцать километров. Оделся потеплее, натянул свой верный плащ, вскинул на спину большой пестерь—и пошёл.

Кадр 7

Шёл я берегом. Море справа, лес слева. Я всё на лес поглядывал—на море-то смотреть скучно.

Кадр 8

А в лесу, понизу, беловатый мох ягель, тёмно-зелёные лакированные листики брусники, красные пятна травы лепесточками, светло-зелёные островки стелющегося вереска. А вверху берёзы золотятся и горит красным бархатным цветом рябина.

Кадр 9

А то вдруг подступят скалы к самому морю, стоят стеной, и если тут лечь, то головой в стену упрёшься, а ноги в воду уйдут — так узко! По таким местам я бегом мчался, но меня всё равно волной захлёстывало, и скоро я так промо́к, что уж и не спасался.

Кадр 10

Только к вечеру дошёл наконец я до маяка, на котором переночевал и обсушился.

Кадр 11

А на другое утро нагрузил пестерь свежим хлебом — восемь буханок взял — и тронулся в обратный путь. Вместе со мной пошёл Ноля, сын смотрителя маяка. К дяде в колхоз шёл. Маленький такой, лет семь ему, а идёт смело и ничего не боится.

Кадр 12

– Как же ты, – спрашиваю, – в такую даль идешь? Ведь не дойдешь, устанешь!" – „А чего! – говорит. – Я уж не в первый раз. На тонях у рыбаков ночевать буду. – Потом на море посмотрел, подумал и говорит: – Чего нам берегом идти, в волнах мокнуть? Пошли горами, тут тропка есть, я знаю“.

Кадр 13

И пошли мы горами. Целый день шли в тишине из ущелья в ущелье, слушали, как рябчики свистят, и так хорошо нам было, что хоть всю жизнь так идти!

Кадр 14

А вечером вышли ущеньем к морю, к старой заброшенной избушке. Никто в ней давно не жил.

Кадр 15

Мы отомкнули её и вошли. Внутри было холодно, а на потолке сажа в два пальца толщины, хлопьями, лохматая.

Кадр 16

Разыскали мы чайник. Набрали воды в ручье, развели возле избушки костёр

Кадр 17

и решили ещё печь протопить, чтобы не холодно было спать.

Кадр 18

—„С этой печкой три охапки дров надо спалить, чтоб тепло стало“,—говорит Коля.—„Ну что ж, и три охапки спалим,—говорю и ещё дров подкладываю.—Зато как спать-то будем!“

Кадр 19

Печь всё-таки нагрелась, дрова разгорелись, дым полегчал, а мы чай пить сели. Сидим, пьём, говорим о разных разностях, море слушаем, как оно в берег бьёт. Море внизу гремит, а нам тепло, лампочка керосиновая горит, на столе кружки с чаем, хлеб да сахар—хорошо!

Кадр 20

Потом дым совсем вытянуло, встал я, закрыл наверху отдушину, заложил палкой дверь,

Кадр 21

поставил у изголовья заряженное ружьё, и легли мы с Нолей спать, укрывшись моим верным плащом, годным на все случаи жизни.

Кадр 22

Ночью я проснулся от какого-то странного ощущения. Тихо кругом, только внизу вода по гальке: буль-буль! скрип-скрип! В избушке темно и тепло, сильно пахнет хлебом, окошки чуть светлеют на две стороны. И Коля тихо дышит, посапывает.

Кадр 23

Потом и он проснулся вдруг и сел.— „О!—говорит.—Как тихо! Сколько дней гремело, а тут тихо…“—„Может,—говорю,—чаю польём?“—„Давай!“—говорит Коля.—И света не станем зажигать“.

Кадр 24

Пошёл я к печке, заслонку отодвинул — в печке у нас чайник стоял —пахнуло на меня сухим теплом. Вытащил я чайник, а он горячий.

Кадр 25

Сели мы с Нолей на лавку, пьём чай, на окошки смотрим, молчим… А снаружи всё: скрип-скрип! буль-буль! — „Слышишь,—спрашиваю тихо,—как волна по гальке скрипит?"

Кадр 26

—"Ой! Это и не волна вовсе... Это кто-то ходит снаружи!"— шёпотом говорит Коля. Прислушался я,— верно, ходит кто-то, а по звуку похоже на волну: скрип-скрип!—, "Человек?"— спрашивает Коля.—, "Откуда тут человек!"—, "Так кто же?"

Кадр 27

Выглянул я в окошко. Потихоньку так по лавке подвинулся и выглянул. И Коля ко мне прижался, тоже в окошко смотрит, и оба еле дышим, обоих дрожь начинает пробирать.

Кадр 28

Только мы выглянули, сразу увидели море. Оно было туманно-светлым. Опять полыхнуло наверху северное сияние. За облаками его не было видно, но свет его всё-таки освещал море. А на горизонте, как иголкой проколоты, горели два огонька: зелёный и белый.

Кадр 29

— „Пароход какой-то!“ — дышит Ноля. — „Лесовоз, наверное“, — шепну я. — „Или траулер“, — догадывается Ноля. — „А может, шхуна?“ — „Норвежская?“ — предполагает Ноля. — Ой! Гляди! Что это?“ — Глядим — большое тёмное пятно рядом с избушкой. То двинется, то остановится.

Кадр 30

И когда двинется, то еле слышно: скрип-скрип… Медведь!

Кадр 31

Отодвинулись мы от окошка, как обожглись, сидим в темноте и не знаем, что делать. Слышим, медведь к двери подошёл, молчит, только нюхает громко.

Кадр 32

Потом лапой карябнул по двери…

Кадр 33

– Дядь!–шепчет Коля.–А ружьё-то!–Подошёл я на цыпочках к нарам, взял ружьё, взвёл курок, да задумался. Ружьё дробью заряжено, на рябчика. Чего уж тут!

Кадр 34

Медведь услыхал движение, заворчал и сразу отошёл от двери. Но далеко от избушки не ушёл, а всё поскрипывает около.

Кадр 35

– „Чего это он?“ – спрашивает Ноля. – „Хлеб, – говорю, – хлебом из избушки вкусно пахнет…“ – „А давай ему хлеба дадим!“ – „Как? – спрашиваю. – Как же ты ему дашь?“ – „А вот как: вы окошко откроете, а я нину ему буханку“!

Кадр 36

Подумал я: почему бы и не дать? Хлеба не жалко — море успокоилось, завтра мотодоры поедут по тоням, привезут и хлеба и всего… — „Давай!“ — говорю. Взял Коля буханку и бросил в окно.

Кадр 37

Медведь подкрался, хрюкнул, схватил — и бегом прочь!

Кадр 38

Минут через пять вернулся и уже прямо к окошку подошёл. Стоит и поскуливает–ещё просит.

Кадр 39

—„Ой-ой-ой!—говорит Ноля.—Накой хитрый! Давай ещё кинеM!"—„Нидать так нидать!"—говорю.

Кадр 40

И ещё кинули. На этот раз медведь даже на лету поймал и опять убежал.

Кадр 41

Но тут мы всё-таки устали, и сморило нас в сон. Может, медведь опять приходил, но мы ничего не слыхали, спали крепко.

Кадр 42

КОНЕЦ, Редактор Н. Мартынова Художественный редактор А. Морозов Д-014-71 Студия „Диафильм“, 1971 г. Москва. Центр. Старосадский пер., д. № 7 Цветной 0-30