Серебряные туфли

Кадр 1

В. ГОЛЯВКИН СЕРЕБРЯНЫЕ ТУФЛИ ХУДОЖНИК Г. НЕЗНАЙКИН

Кадр 2

Я свою подмётку каждый день по утрам пришивал, а к вечеру она у меня отваливалась. Как же сапожник пришивает подошвы, что они долго не отлетают? Этот вопрос меня тогда очень интересовал.

Кадр 3

Иходи́ть-то я старался осторожно, чтобы подошва раньше времени не отлетела. Но она всё-таки отлетала, не дождавшись вечера, и хлопала, как выстрел, при ходьбе. Если я издали знакомых видел, останавливался и стоял, чтобы, чего доброго, не заметили моей ужасной подошвы.

Кадр 4

Пришло лето, я эти свои ботинки выкинул и шлёпал босиком. Раз лето. Раз война. Нужда. Отец на фронте. Да мы, мальчишки, могли и без ботинок обойтись. В такое-то время!

Кадр 5

Только в школу босиком не полагалось. Но я и в школу так приходил. Когда меня учитель спросил, неужели у меня нет каких-нибудь старых ботинок, чтобы в приличном виде явиться в школу, я ему ответил: „Нету, Александр Никифорович“. – Он пожал плечами и сказал: „Ну, раз нет, значит, нет“. – Так просто тогда было с этим делом!

Кадр 6

И вдруг Васька в своих серебряных туфлях появился во дворе. Васька Котов вышел в этих своих серебряных потрясающих туфлях, а я открыл рот и долго не мог закрыть его. Вот это была картина! Самые настоящие долгоносики, остренные, длинные носы, а блестят-то как!

Кадр 7

– Такие туфли носят только на балах и только в Аргентине, – сказал Васька. – Вовнутрь-то, вовнутрь посмотри! – Он снял туфлю, и я ошалело смотрел внутрь туфли, на аргентинское клеймо. А Васька стоял на одной ноге, держась за моё плечо, важный и довольный.

Кадр 8

Ещё бы! Там, в далёной Аргентине, пляшут на балу аргентинцы в серебряных туфлях, а теперь в них будет ходить по нашим бакинским улицам Васька Нотов.

Кадр 9

Собрались ребята, охали и ахали, и трогали руками серебро. – „Купили на толкучке, – рассказывал Васька. – Совершенно случайно. Абсолютно по дешёвке достались, просто-напросто повезло…“ – Он никому не хотел дать померить туфли.

Кадр 10

В этот вечер мы с ним пошли в оперетту. Я босиком, а он в своих долгоносиках. Некоторые оперетты мы раз двадцать видела, а тут новую оперетту поназывали. Честно говоря, мы только потому и ходили на эти спектакли, что через забор лазали. А так с гораздо большим удовольствием в кино пошли бы.

Кадр 11

Рядом с его серебряными туфлями нелепыми и безобразными выглядели мои собственные пыльные ноги, пальцы топорщились во все стороны. Да и другие мальчишки в оперетту босиком ходили, никто на них особого внимания не обращал. Ничего такого в этом не было.

Кадр 12

Воська меня на забор подсадил, снял туфли и мне протянул. Ему в них на забор никак было не забраться. А мне с этими туфлями сидеть на заборе тоже неудобно. Одной рукой туфли держать, а другую ему протягивать. Кричу: „Давай скорее руку, а то свалюсь!"

Кадр 13

Он замешкался, стал почему-то носки снимать, хотя и в носках можно было лезть спокойно. Как раз ребята подошли, топорят, никому неохота в оперетту опаздывать.

Кадр 14

В общем он мне руку подать не успел, а я не удержался и на ту сторону свалился вместе с туфлями. Хорошо ещё удачно упал, ничего такого не приключилось. Только земля в рот попала.

Кадр 15

Я эту землю выплюнул, встал, отряхнулся и жду, когда Васька появится. Ребят-то много, помогут ему на забор подняться. А он всё не появляется. Мимо прогуливаются люди по широкой аллее в ожидании звонка, на меня поглядывают.

Кадр 16

Тогда я надеваю Васькины туфли на свои ноги и отхожу в более тёмное место. Но Васька всё не появляется.

Кадр 17

Я ещё немного постоял и пошёл к выходу. А прямо мне навстречу милиционер ведёт Ваську за руку. На одной ноге у него носок, а другим носком он вытирает слёзы.

Кадр 18

Васька, как только увидел меня в своих туфлях, заорал не своим голосом на весь сад: „Свои грязные ноги засунул в мои туфли!!! Ааааа!!!“

Кадр 19

Даже милиционер растерялся. – „Ты мне смотри вырываться, – говорит, – ишь ты! В одном носке в оперету собрался да ещё вырывается!“

Кадр 20

—„Это правда, — кричу, — на мне его туфли!“ — „Не суйся не в своё дело! Тоже мне защитник нашёлся!“ — Милиционер меня и слушать не хотел.

Кадр 21

Я стал снимать туфли, чтобы Ваське отдать, но меня оттеснили.

Кадр 22

Втащит Ваську в пикет. Впереди большущая толпа. Ну и дела! Пона Ваську вели, он всё время оборачивался и повторял: „Снимай мои туфли! Снимай мои туфли!“ – Он только о туфлях и думал. Смелый всё-таки человек, совсем не думал о том, что попался.

Кадр 23

Я всё старался в пикет пройти, но меня не пустили. И чего он из-за своих туфель расстроился? Не мог же я их всё время в руках держать!

Кадр 24

Подумаешь! Как будто бы их помыть нельзя! Я подхожу к фонтану и тщательно мою его туфли. Всё старался глубже засунуть руку в носок, чтобы как можно больше вымыть.

Кадр 25

И вдруг замечаю, как эти прекрасные туфли расползаются, а блестящая серебряная краска слезает, как чешуя с рыбы.

Кадр 26

В это время из пикета выходит Васька и направляется ко мне. Подходит. Я стою, опустив голову, держу в каждой руке по туфле.

Кадр 27

Васька Котов выхватывает у меня свои туфли. — „А почему они мокрые?! — вдруг кричит он и бежит к фонарю. — Это не мои туфли!!!“ — „Всё смылось… смылось… смылось…“ — твержу я. — „Как это смылось?!“ — орёт он каким-то не своим визгливым голосом.

Кадр 28

Распахнулись двери зала. Народ хлынул из дверей и увлёк нас к выходу. Я потерял в толпе Ваську, но при выходе он снова оказался рядом со мной и прошипел мне в самое ухо: „Отдавай мне новые туфли… слышишь? Отдавай!“

Кадр 29

В это же самое время мне наступили на ногу. Я скорчился от боли и крикнул ему со злостью: „Пошёл ты со своими долгоносиками!"

Кадр 30

— Ах так! — крикнул он и, рывком вырвавшись из толпы, помчался вверх по улице по направлению к дому, а я побежал за ним.

Кадр 31

Всю ночь мне снились танцующие аргентинцы в серебряных ботинках, а когда под утро мне стали сниться танцующие крокодилы в серебряных ботинках, я в ужасе проснулся.

Кадр 32

Пришёл Васька. В каних он был рваных сандалиях! Трудно даже себе представить! Наким-то чудом эти сандалии держались на его ногах.

Кадр 33

—„Мне нечего надеть“,— сказал он тихо. Я смотрел на его сандалии, вздыхал и сочувствовал ему.—„А те никак нельзя защитъ?“ — спросил я тихо.—„Они не настоящие. — Васька опустил голову. — Они картонные“.—„Как?!“

Кадр 34

„Они театральные, – сказал Васька, – всё равно бы они развалились… Специально для театра, на один раз… у них там делают такие туфли на один раз“.

Кадр 35

— „Зачем же тебе их купили?“ — „Случайно купили…“ — „Значит, они театральные?!“

Кадр 36

– Театральные, – сказал Васька.

Кадр 37

— Это замечательно, что они театральные! — сказал я.

Кадр 38

Хотя ничего замечательного, конечно, не было в этом.

Кадр 39

— Снимай сандалии, — сказал я. — Зачем тебе сандалии! Снимай и пойдём в оперетту!

Кадр 40

Редактор Н. Мартынова Художественный редактор А. Морозов Студия „Диафильм“, 1969 г. Москва, Центр, Старосадский пер., д. № 7 д-287-69 Цветной О-30 © Ю. Рябов, сканирование и реставрация, 2016