Рожденные бурей. Часть 1

Кадр 1

Производство студии „Диафильм“ 1958 г.

Кадр 2

Диафильм в 2 частях По мотивам одноимённой кинокартины, в основу которой положен роман Н. Островского „Рождённые бурей“ Сценарист Ю. Кротков Режиссёры-постановщики: Я. Базелян, А. Войтецкий ЧАСТЬ 1

Кадр 3

В 1918 году Украина была оккупирована немецкими и австрийскими войсками. Украинский народ, возглавляемый большевиками, поднялся против захватчиков. На помощь ему двигалась молодая Красная Армия. В Германии и Австрии в это время началась революция. Оккупанты были вынуждены уйти с Украины. Волынь, расположенная на западе Украины, дольше всего находилась под властью немцев, а после их ухода панская Польша протянула к ней руки. События, рассказанные в романе Островского, происходят на Волыни в небольшом городке.

Кадр 4

—Документен, ваш документен!—раздались голоса немецких патрульных, как только поезд остановился у перрона и толпа хлынула к выходу в город.

Кадр 5

– Почему без погон? Дезертиры?!–закричал дежурный офицер Шмультяне, остановив двух солдат в потрёпанных австрийских шинелях.

Кадр 6

— „Да нет же, господин овер-лейтенант! Мы поляки. Бежали из русского плена. Мы солдаты австрийской армии. Вот документы“. — „Хорошо, проходите“.

Кадр 7

– „Фрицмунд Раевский,“ – прочитал вахмистр. – „Почему нет визы немецкого коменданта Ниева?!“ – „Когда я уезжал, комендатура уже не работала“; – равнодушно ответил Раевский.

Кадр 8

— „Пропустить!“ — угрюмо бросил Шмультке. Он знал, что в день выхода этого поезда из Киева немецкие войска под нажимом Красной Армии оставили город.

Кадр 9

Раевский шёл по улице, едва сдерживая волнение. Этой же улицей 13 лет назад его вели жандармы на каторгу. Вон там стояла Ядвига, дерна за ручонку Раймонда. Что с ними? Живы ли они?

Кадр 10

Он шагнул в ворота и замер.—„Ядзя?..“—Но ведь прошло столько лет! Что, если у неё другой муж?..—„Ядзя!“—тихо окликнул он.

Кадр 11

—Зигмунд!—На её возглас прибежал Раймонд и не отрываясь смотрел на отца. Так вот он какой! Это о нём рассказывала мать с такой гордостью и нежностью. Сын знал об отце многое, отец о сыне — ничего.

Кадр 12

Раевский вошёл в тёмную комнатку полный тревожных мыслей. К чему стремится этот рослый юноша? Будет ли он другом? Или чужим, от которого надо скрываться?

Кадр 13

—Садись, сынок, расскажи о себе! — И всю ночь Раймонд рассказывал о заводе, о забастовке, о стычке с немцами и о том, как ребятам удалось утащить пулемёт.

Кадр 14

— Ладно, ладно, мой мальчик,— прошептал Раевский,— с твоими пулемётчиками ты меня потом познакомишь, а пока… о моём возвращении никому — ни слова.

Кадр 15

В ту же ночь в загородном замке польского графа Могельницкого прозвучал осторожный звонок, и старый слуга Юзеф пошёл открыть дверь.

Кадр 16

Граф с невестами Людвигой и Стефанией совершал вечернюю молитву. Он молил бога не о даровании победы России или Германии. Один его сын, полковник русской гвардии, служил при французком генеральном штабе, другой был офицером германской армии.

Кадр 17

Могельницкие владели поместьями на Украине, в Польше, Австрии. И граф призывал кары небесные на подымающийся народ — русский и украинский, на польское и немецкое „быдло“.

Кадр 18

Стефания благоговейно склонилась, но сама грозила о балах и охотах, о Берлине, обо всём, что могла вернуть ей победа Германии. Людвига думала о другом и шептала одно лишь слово: „Эдди“.

Кадр 19

Вдруг вошёл оборванец солдат, вызвав гневное изумление старого графа и Стефании. Только Людвигу не обманула его шинель и борода. Это был её Эдди.

Кадр 20

Эдвард представил своего друга капитана Врону. Врона поклонился, исказив лицо гримасой, заменяющей ему улыбку.

Кадр 21

Уходя в свои комнаты, Эдвард обернулся: „Я пробрался сюда из Парижа с поручением. Немцы могут повесить меня как шпиона. Мой приезд – тайна… Людись, скоро твои именины. Пригласи немецких офицеров“.

Кадр 22

День именин наступил через месяц. Стефания с чарующей улыбкой встретила немецкого коменданта фон Зоненбурга и его помощника Шмультке: „Ужин накрыт в кабинете. Прошу!“

Кадр 23

Как только немцы вошли в кабинет, офицер в неведомой форме скользнул за спину Шмультке, а какой-то штатский встал у двери.

Кадр 24

— Я начальник польского легиона! — резко бросил Эдвард. — Я знаю, ваши войска покидают Украину, а следом идут красные. Мы требуем передать нам город.

Кадр 25

—Кто вы такой, чтобы требовать, господин полковник не известной мне армии?—усмехнулся Зоненбург.—Я могу вас арестовать и повеситьъ.

Кадр 26

– Немножко поздно. Мы собрали кое-какие силы, а в вашей армии началось дезертирство. В Германии революция, Россия в огне, и мы должны спешить, пока хаос не охватил и наши края.

Кадр 27

Наступившую паузу прервал старый граф: „Наше выступление — не бунт черни. Вы дворяне, и мы дворяне. У нас сейчас общій враг — революция“!

Кадр 28

— „Итак, господа офицеры, ваш ответ?“ — спросил Эдвард.— „Мы согласны. Лучше вы, чем красные. Занимайте город. Желаем успеха“.

Кадр 29

Немцы ушли. В залах гремела музыка, раздавались тосты, а в спортивной комнате Врона вербовал волонтёров в польский легион, ядро которого уже было втайне подготовлено по указаниям французов.

Кадр 30

Замок до утра оглашали неистовые крики: „Hex жие великое дворянство польское! Виват Польше, оплоту борьбы с большевизмом. Виват Могельницкому!“

Кадр 31

Эдвард сидел в кабинете. Он ушёл туда сразу после ужина и заперся с приближёнными. — „Вся Волынь, — говорил он, — должна войти в государство Польское…

Кадр 32

…Правда, на Волыни один поляк на десять хохлов, но большинство помещиков и фабрикантов – поляки. На первое время силы найдутся, а там придет помощь из Люблина, где уже создано наше правительство".

Кадр 33

Этим же утром Раевский направился к машинисту Новалло, с помощью которого он отыскивал своих старых соратников, сколачивал разгромленную партийную организацию. И всюду его сопровождал сын.

Кадр 34

Новалло жил в полуразрушенном доме, одно крыло которого пустовало. – „Бачу, Зигмунд, заходи, ревком в сборе“, – сказал старый подпольщик.

Кадр 35

Радский сразу приступил к делу: „Друзья, мы собрались по непредвиденному поводу. Немцы вот-вот начнут эвакуацию, а паны, я предполагаю, прибирают власть к рукам“.

Кадр 36

— Надо ударить по этим рукам,—приглушая мощный бас, прогудел Чобот.—Мы уже снова имеем партийную организацию. Правда, нас немного, но медлить нельзя. Надо поднимать народ.

Кадр 37

– „Народ мы поднимем, это факт, – отозвался Цабель, – да кулаком много не навоюешь“. – „Ну, – возразил Цыбуля, – мы, фронтовики, не все побросали оружие“.

Кадр 38

– Медлить нельзя, – подтвердил Раевский, – иначе воронъё укрепится. Цыбуля, Чобот, Ковалло, готовьте отряды к восстанию… И ещё одно – о молодёжи…

Кадр 39

В это время Раймонд, стоявший на страже, услышал песню „Ты навік моя кохана“. Парень, в котором он узнал ночегара Птаху, шёл к дому Новалло. — „Андрюша, постой! Ты зачем сюда?“

Кадр 40

— „Хм, — лукаво улыбнулся Птаха, — птичка тут есть. Хожу поглядеть, послушать. А ты зачем?“ — „Я? Ну, так, случайно… тоже поглядеть“.

Кадр 41

— Тут уже смотрено. Понял?— сразу вскинулся Птаха.— Начну штукатурить, так поймёшь. Вы, полячишки, привыкли хохлов обдуривать.“—Раймонд опешил.—„За что ты польский народ оскорбляешь? Бревно!“

Кадр 42

— Андрей! — донёсся звонкий голос. Это кричала Олеся, дочь Ковалло. — Ты опять в драку лезешь?— Птаха, забыв о Раймонде, заспешил ей навстречу.

Кадр 43

—„Накой осёл! Не был бы ты дурнем, рассказала бы, зачем этот парень здесь“.—В её глазах было столько холода, что Андрий загрустил.—„Ну, осёл, да я ж…“

Кадр 44

Она отвернулась, сделала условный жест кому-то, продолжая разговор.— „Не говори об этом, сколько раз просила!“— „Сердце болит“,— прошептал Андрей.

Кадр 45

Олеся подбежала к Раймонду.—„Идите, вас отец зовёт, совещание закончилось. А на Птаху не сердитесь. Парень он хороший. Очень хороший“.

Кадр 46

Раевский последним уходил с совещания.— „Я вернусь домой поздно,— сказал он сыну.— Побывай у замка, у казарм, понаблюдай. Завтра зайдёшь к Новалло, он скажет, что делать“:

Кадр 47

Ядвига до ночи ждала мужа и, не разгибаясь, шила. Надо зарабатывать, а времени так мало. Зато силы прибавились, будто вернулась молодость. Ведь она снова с Зигмундом.

Кадр 48

Раймонд и Ядвига спали, когда пришёл Раевский. – „Проснись, сынок, слушай: ревком поручает тебе организацию комсомола. Нужны самые преданные, такие, как Олеся… Ну, называй ещё!“

Кадр 49

—Я думаю,— взволнованно заговорил Раймонд,— Федька-пекарь, Птаха. У него отваги хоть отбавляй, только горячий немножко. Я поговорю с ним.

Кадр 50

Утром город проснулся от звуков немецкого марша. Оккупанты уходили.

Кадр 51

Андрий весело напевал: „Эх, яблочко, куды котишься…“ Нах фатерланд? Домой, значит. Ну и катитесь к чёртовой бабушке!

Кадр 52

За немцами ехали легионеры во главе с Могельницким — воинская сила возникавшей панской Польши. Легионеры уже заняли город.

Кадр 53

Плаха прочитал приказ: „Волею народа вся власть принадлежит штабу легионеров… За сборища расстрел, за хождение ночью расстрел, большевикам смерть“…

Кадр 54

— Сволочи, это называется волею народа. Эге, у них не заживёшься.

Кадр 55

Птаха только вернулся домой, как пришёл Раймонд. – „Андрий, поговорить надо, наедине“. – „Валяй“, – ответил Птаха. – А ну, Василён, побегай по улице“.

Кадр 56

– Это зачем?—возразил Василёк.—Я заткну уши, а вы говорите… Ну-ну,—добавил он, заметив грозный жест брата,—не хватайся за ремень, пойду побегаю.

Кадр 57

– Весь в меня, жаба, – вслед ему сказал Птаха. – Я ему одно, он мне другое. А бить не могу, люблю шельму… Ну, о чём говорить будем, я слушаю.

Кадр 58

Долго говорили они шёпотом.—„Я и сам думал,—наконец сказал Птаха.—Есть же такие люди, чтобы правду на свете установить. Выходит, есть“.

Кадр 59

Уйдя от Андрия, Раймонд побывал в доме Новалло и вынес оттуда под курткой пачку листовок ревкома. Но самая опасная работа была впереди.

Кадр 60

Едва сгустилась тьма, Раймонд и Олеся вышли на улицу. Они бесшумно и быстро скользили вдоль стен, оставляя в каждом квартале белеющий лист.

Кадр 61

Цокот копыт заставил их скрыться в каком-то парадом.—„Может, они не заметили нас?"—прошептала Олеся.—„Нет, Олеся, заметили. Остановились..."

Кадр 62

Раздались тяжёлые шаги, и в лицо Олеси ударил яркий луч света.—„О-о, кто такой? Руки вверх! Легионеры, ко мне!"—прокричал офицер.

Кадр 63

Но в тот же момент Раймонд выбил у него из рук фонарик и швырнул ему в глаза горсть табаку. — „Олеся, беги!“

Кадр 64

Они пересекли какие-то проходные дворы и через полчаса, задыхающиеся, но возбуждённые и радостные, подбегали к дому Олеси.

Кадр 65

– Прощайте, Раймонд. До завтра. Идите путями, там безопасней. Я боюсь за вас.

Кадр 66

КОНЕЦ 1-й ЧАСТИ Д-372-58