Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил

Кадр 1

М.Е.Салтыковъ-Щедринъ. Повесть о томъ, какъ одинъ мужикъ двухъ генераловъ прокормилъ.

Кадр 2

Жили-были два генерала в Петербурге, на Подьяческой улице, в разных кварталах: имели каждый свою кухарку и получали пенсию.

Кадр 3

Так как оба были легкомысленны, то в скором времени, по шучьему велению, очутились на необитаемом острове. Проснулись и видят: оба под одним одеялом лежат.

Кадр 4

—Да что ж это такое! Где мы?—вскрикнули не своим голосом. И стали друг друга ощупывать, точно ли не во сне, а наяву с ними случилась такая оказия. Пришлось убедиться в печальной действительности.

Кадр 5

С одной стороны перед ними расстилалось море, с другой — лежал небольшой клочок земли, за которым стлалось все то же безграничное море. Заплакали генералы.

Кадр 6

Стали они рассматривать друг друга и увидели, что оба в ночных рубашках, а на шеях висит по ордену. —Что же мы будем делать?—спросил один генерал. —Вы идите на восток, а я на запад,—сказал другой генерал,— а к вечеру сойдемся, может быть, что-нибудь и найдем.

Кадр 7

Стали искать, где восток, а где запад. Становились так и сяк, перепробовали все страны света, так ничего и не придумали.

Кадр 8

— Вот что, ваше превосходительство, вы пойдете направо, а я налево,— сказал один генерал, который был немного поумнее.

Кадр 9

Пошёл один генерал направо и видит — растут деревья, а на деревьях всякие плоды. Хочет генерал достать хоть одно яблоко, да все так высоко висят, что надобно лезть. Попробовал полезть — ничего не вышло, только рубашку изорвал.

Кадр 10

Пришел к ручью, видит: рыба там так и кишит. „Вот кабы этакой-то рыбки да на Подъячевскую!“ — подумал генерал и даже в лице изменился от аппетита.

Кадр 11

Зашел в лес — а там рябчики свищут, тетерева токуют, зайцы бегают. — А еды-то! Еды-то! — сказал генерал, почувствовав, что его уже начинает тошнить.

Кадр 12

Делать нечего, пришлось возвращаться на условленное место с пустыми руками. Приходит, а другой генерал уже дожидается. — Ну что, ваше превосходительство, промыслили что-нибудь? — Ничего!

Кадр 13

Легли спать генералы, да не спится им натощак. То беспокоит их, кто за них будет пенсию получать, то припоминаются виденные днем плоды, рыбы, рябчики, тетерева, зайцы.

Кадр 14

Кто бы мог думать, ваше превосходительство, что человеческая пища в первоначальном виде летает, плавает и на деревьях растет?—сказал один генерал. —Признаться, я до сих пор думал, что булки в том самом виде рождатся, как их утром к кофе подают,—отвечал другой.

Кадр 15

—Теперь я бы, кажется, свой собственный сапог съел!—сказал один генерал. —Хороши тоже перчатки бывают, когда долго ношены, —вздохнул другой.

Кадр 16

Вдруг оба генерала взглянули друг на друга: в глазах их светился зловещий огонь. Они начали медленно подползать друг к другу. Раздался визг, полетели клочья. Один генерал откусил у своего товарища орден и немедленно проглотил.

Кадр 17

Но вид текущей крови как будто образумил их. —А что, ваше превосходтельство, если бы нам найти мужика? Он бы нам сейчас и булок подал, и рябчиков наловил, и рыбы. —Где же его взять, этого мужика, когда его нет?

Кадр 18

— Мужик везде есть, стоит только его поискать! Наверное, он где-нибудь спрятался, от работы отлынивает! Мысль эта до того ободрала генералов, что они вскочили и пустились отыскивать мужика.

Кадр 19

Долго они бродили по острову без всякого успеха, но, наконец, острый запах мякинного хлеба и кислой овчины навел их на след. Под деревом спал громаднейший мужчина и самым нахальным образом уклонялся от работы. Негодованию генералов предела не было.

Кадр 20

— Спишь, лежебока! — накинулись они на него, — а тут два генерала вторые сутки от голода умирают! Встал мужик, хотел было дать от них стрекача, но они так и закоченели, вцепившись в него.

Кадр 21

Нечего было делать, пришлось работать мужику. Полез сперва-наперво на дерево и нарвал генералам по десятку самых спелых яблок, а себе взял одно, кислое.

Кадр 22

Покопался в земле — и добыл оттуда картофелю.

Кадр 23

Потом взял два куска дерева, потер их друг об дружку — и извлек огонь.

Кадр 24

Затем из собственных волос сделал силок и поймал рябчика.

Кадр 25

Генералы уже и забыли, что вчера чуть не умерли с голоду. „Хорошо быть генералами—нигде не пропадешь!“—думали они.

Кадр 26

Наконец, развел огонь и напек столько разной провизии, что генералам пришло даже на мысль: не дать ли и тунеядцу частичку?

Кадр 27

— Не позволите ли теперь отдохнуть? — спросил мужик. — Отдохни, дружок, только свей прежде веревочку.

Кадр 28

Набрал мужик дикой конопли, размочил в воде, поколотил, помял — и к вечеру веревка была готова. Этой веревкой генералы привязали мужика к дереву, чтоб не убежал, а сами легли спать.

Кадр 29

Прошел день, другой. Сделались генералы веселые, рыхлые, сытые, белые. И все чаще стали вспоминать, что их пенсии в Петербурге все накапливаются да накапливаются.

Кадр 30

Долго ли, коротко ли, однако генералы заскучали. Чаще и чаще стали они припоминать об оставленных ими в Петербурге кухарках и втихомолку даже поплакивали.

Кадр 31

И начали они приставать к мужинку: представь да представь их на Подъячевскую. Оказалось, что мужик знает даже Подъячевскую.

Кадр 32

И выстроил мужик им корабль не корабль, а такую посудину, чтоб можно было океан-море переплыть вплоть до самой Подлячевской.

Кадр 33

—Ты смотри, каналья, не утопи нас! —сказали генералы, увидев покачивающуюся на волнах ладью. —Будьте спокойны, господа генералы, не впервой! —ответил мужик и стал готовиться к отъезду.

Кадр 34

Набрал мужик пуху лебяжьего мягкого и устал им дно лодочки. Уставши, уложил на дно генералов и поплыл.

Кадр 35

Сколько набрались страху генералы во время пути от бурь да от ветров разных, сколько они ругали мужинка за его тунеядство! А мужик все гребет да гребет да кормит генералов селедками.

Кадр 36

Вот, наконец, и Нева, вот и Большая Подъячевская. Всплеснули кухарки руками, увидев, какие у них генералы стали сытые, белые да веселые.

Кадр 37

Напилисъ генералы кофе, наелись сдобных булок и надели мундиры. Поехали в казначейство, и сколько тут денег загребли!

Кадр 38

Однако, и об мужике не забыли: выслали ему рюмку водки да пятак серебра.

Кадр 39

Художник Ю. Скурбе. Редактор А. Стаховский.