Песнь о Гайавате

Кадр 1

Если спросите — откуда Эти сказки и легенды С их лесным благоуханьем, Влажной свежестью долины, Голубым дымком вигвамов, Шумом рек и водопадов, Я скажу вам, я отвечу: „От лесов, равнин пустынных, От озёр Страны Полночной, Из страны Оджибузев, Из страны Дакотов диких…“

Кадр 2

Сотни лет слагали индейцы Северной Америки легенды о Гайавате. Он—зачинатель земледелия, он побеждает злого волшебника—«Духа богатства, Духа наживы». Несёт племенам мир. Гайавата жил в XV веке. Тогда кровавая колонизация белых пришельцев ещё не проникла в глубь страны, тогда сложился и окреп Союз племён—Союз мира, создателем которого считался Гайавата. Легенды о Гайавате в XIX веке собрал и обработал американский поэт Г. Лонгфелло. Он внёс в сокровищницу мировой культуры своеобразную поэзию индейцев с её величавой простотой, гуманизмом, острым чувством природы.

Кадр 3

На прибрежье Гитчи-Гюми, светлых вод Большого Моря, С юных лет жила Нокомис, дочь ночных светил, Нокомис.

Кадр 4

Там, в тиши лесов и моря, внука нянчила Нокомис. В люльке липовой качала, устланной кугой и мохом, Крепко связанной ремнями…

Кадр 5

Вечерами, тёплым летом, у дверей сидел малютка, Слушал тихий ропот сосен, слушал тихий плеск прибоя, Звуки дивных слов и песен.

Кадр 6

Всех зверей язык узнал он, имена их, все их тайны: Как бобёр жилище строит, где орехи белка прячет,

Кадр 7

Отчего резва косуля, отчего труслив Вабассо; Часто с ними вёл беседы, звал их „братья Гайаваты“.

Кадр 8

Миновали годы детства, возмужал мой Гайавата; Игры юности беспечной, стариков житейский опыт, Труд, охотничьи сноровки — всё постиг он, всё изведал…

Кадр 9

На прибрежье Гитчи-Гюми, светлых вод Большого Моря, Вышла старая Нокомис, простирая в гневе руку Над водой в стране заката. Говорила Гайавате: „Там живёт волшебник злобный Меджисогон, Дух Богатства.

Кадр 10

Лук возьми свой, Гайавата, острых стрел возьми с собою, Томагаук Поггэвогон, рукавицы Минджикиндэвон И берёзовую лодку… И убей ты чародея, Отомсти врагу Нокомис, отомсти врагу народа".

Кадр 11

Гордо вдаль неслась пирога, грозно песню боевую Пел отважный Гайавата… Плыл всю ночь, пока Не скрылся с неба бледный полный месяц.

Кадр 12

А когда пригрело солнце, стало плечи жечь лучами, Увидал он пред собою на холме Вигвам Немчужный – Меджисогона жилище.

Кадр 13

Быстро вышел Меджисогвон из Немчужного Вигвама, Быстро вышел он, могучий, рослый и широкоплечий, Сумрачный и страшный видом.

Кадр 14

И начался бой великий… Целый летний день он длился, ибо стрелы Гайаваты Бесполезно ударялись о жемчужную кольчугу. Бесполезны были даже рукавицы Минджикизвон И тяжёлый томагаук.

Кадр 15

Наконец перед закатом, весь израненный, усталый, С расщеплённым томагавком, с рукавицами в лохмотьях И с тремя стрелами только, Гайавата безнадёжно На упругий лук склонился…

Кадр 16

Вдруг зелёный дятел, Мэма, закричал над Гайаватой: „Целься в темя, Гайавата, прямо в темя чародея, В корни кос ударь стрелою: только там и уязвим он!“

Кадр 17

В лёгких перьях, в халцедоне, понеслась стрела-певунья В тот момент, как Меджисогвон поднимал тяжёлый камень, И вонзилась прямо в темя, в корни длинных кос вонзилась.

Кадр 18

Из вигвама чародея Гайавата снёс в пирогу Все сокровища, весь вампум, снёс меха бобров, бизонов, Соболей и горностаев, нитки жемчуга, колчаны – И поплыл домой, ликуя, с громкой песней победы.

Кадр 19

Весь народ герой встретил пляской, пеньем, восклицая: „Слава, слава Гайавате! Побеждён им Меджисогвон, Побеждён волшебник злобный!“

Кадр 20

Навсегда остался дорог Гайавате дятел Мэма! В честь его и в память битвы он свою украсил трубку Хохолком из красных перьев.

Кадр 21

А богатства чародея разделил с своим народом, Разделил по равной части…

Кадр 22

„Муж с женой подобен луку, Луку с крепкой тетивою; Хоть она его сгибает, Но ему сама послушна… Порознь оба бесполезны!“ Так раздумывал нередко Гайавата и томился То отчаяньем, то страстью, То тревожною надеждой, Предаваясь пылким грёзам О прекрасной Миннегаге Из страны Дакотов диких.

Кадр 23

Осторожная Нокомис говорила Гайавате: „Не женись на чужеземке, не ищи жены по свету!.. Злобны дикие Дакоты, часто мы воюем с ними, Распри наши не забыты, раны наши не закрылись!“

Кадр 24

Усмехясь, Гайавата так на это ей ответил: „Потому-то и пойду я за невестой в край Дакотов, Для того пойду, Нокомис, чтоб окончить наши распри, Залечить навеки раны!“

Кадр 25

И пошёл в страну красавиц, в край Дакотов, Гайавата, В путь далёкий по долинам в тишине равнин пустынных, В тишине лесов дремучих…

Кадр 26

У дверей в своём вигваме вместе с милой Миннегагой Стрелоделатель работал. Он точил на стрелы яшму, Халцедон точил блестящий.

Кадр 27

Миннегага же в раздумье вспоминала, как весною Приходил к отцу охотник из земли Оджибуев… Сам отец потом нередко в нём хвалил и ум и храбрость.

Кадр 28

Вдруг почудился им шорох, чья-то поступь в чаще леса. Шум ветвей — и чрез мгновенье, разрумяненный ходьбою, С мёртвой ланью за плечами, стал пред ними Гайавата.

Кадр 29

Встала с места Миннегага, отложив свою работу, Принесла к обеду пищу и стыдливо подавала с пищей глиняные миски... После села, стала слушать разговор отца и гостя. Услыхала Миннегага о Нокомис престарелой И о счастье, о довольстве на земле Однибуэв.

Кадр 30

"После многих лет раздора, многих лет борьбы кровавой мир настал теперь в селеньях Оджибузев и Дакотов!" – Так закончил Гайавата, а потом прибавил тихо: – "Чтобы этот мир упрочить, закрепить навеки дружбу, Дочь свою отдай мне в жёны, отпусти к нам Миннегагу!"

Кадр 31

Призадумался немного старец, прежде чем ответить, Посмотрел на гостя гордо, посмотрел на дочь с любовью И ответил очень важно: „Это воля Миннегаги. Как решишь ты, Миннегага?"

Кадр 32

И смутилась Миннегага, и ещё милей и краше Стала в девичьем смущенье. Робко рядом с Гайаватой Опустилась Миннегага и, краснея, отвечала: „Я пойду с тобою, муж мой!“

Кадр 33

Вёсел был их путь далёний по холмам и по долинам, Хоть и тихо Гайавата шёл теперь — для Миннегаги. На руках через стремнины нёс он девушку с любовью, Лёгким пёрышком казалась эта ноша Гайавате.

Кадр 34

Так в вигвам Нокомис старой возвратился Гайавата Из страны Дакотов диних с Миннегагою прекрасной, И была она в вигваме огоньком его вечерним, Светом лунным, светом звёздным, светлым солнцем для народа.

Кадр 35

Из долины Тавазэнта, от скалистых гор далёких, От озёр Страны Полночной Все народы увидали отдалённый дым Покванны, Дым призывный Трубки Мира.

Кадр 36

Вдоль потоков, по равнинам, шли вожди от всех народов, Шли Чоктосы и Команчи, шли Гуроны и Мэндэны, Делавэры и Могони, Оджибвэзи и Дакоты, – шли к горам Большой Равнины, пред лицо Владыки Жизни.

Кадр 37

И величественный голос, голос, шуму вод подобный, шуму дальних водопадов, прозвучал ко всем народам: „Погрузитесь в эту реку, смойте краски боевые, смойте с пальцев пятна крови, закурите Трубку Мира и живите впредь, как братья!“

Кадр 38

И все воины на землю тотчас кинули доспехи, Смело бросилися в реку, смыли краски боевые... Мутной красною волною ниже их вода лилася, Словно смешанная с кровью.

Кадр 39

Смывши краски боевые, вышли воины на берег, В землю палицы зарыли, погребли в земле доспехи, Закурили Трубку Мира И пустились в путь обратный…

Кадр 40

Погребён топор кровавый, погребён на веки в землю. Тяжкий, грозный томагаук, – мир настал среди народов. Мирно мог теперь охотник строить белую пирогу, На бобров капканы ставить и ловить сетями рыбу;

Кадр 41

Мирно женщины трудились: гнали сладкий сок из клёна, Дикий рис в лугах собрали и выделывали ножи.

Кадр 42

Вкруг счастливого селенья зеленели пышно нивы. Это женщины весною обрабатывали нивы, Хоронили в землю маис на равнинах плодородных.

Кадр 43

Это женщины под осень жёлтый плащ с него срывали, Обрывали косы, перья, как учил их Гайавата.

Кадр 44

Конец, Сценарий Н. Топоркова Редактор Г. Калашникова Художественный редактор А. Морозова. Студия „Диафильм“, 1967 г. Москва, Центр, Старосадский пер., д. № 7 Цветной 0-30 Д-103-67