Максимка. Часть 1

Кадр 1

Максилика

Кадр 2

Диафильм в 2 частях Составлен по одноимённой кинокартине ЧАСТЬ 1 Производство фабрики „Диафильм“ 1953 г. Д-155-53

Кадр 3

В 1864 году, пересекая Атлантический океан, русский корвет „Богатырь“ встретил американскую шхуну „Бетси“ и пустился за ней в погоню.

Кадр 4

– Я имею подозрение, что это невольничье судно, – сказал командир корвета вахтенному офицеру. – Поднимите американцу сигнал лечь в дрейф для досмотра.

Кадр 5

Матросы „Богатыря“ не щадили сил, чтобы настичь шхуну. В недавнем прошлом они сами были крепостными крестьянами и ненавидели рабовладельцев.

Кадр 6

— А что будет, если мы этого американца в плен возьмём?— спрашивал Лучкин — лихой матрос, храбрец и отчаянный пьяница.

Кадр 7

– Согласно законоположению, – ответил боцман Матвеич, – ихнего капитана и помощника на рею… ну, а которые невольники, тем полная свобода.

Кадр 8

Несмотря на приказ остановиться, „Бетси“ шла под всеми парусами. Её трюмы действительно были заполнены живым грузом – неграми.

Кадр 9

– Американец не останавливается, – доложил капитану старший офицер корвета. – Откройте огонь. Дайте первый предупредительный.

Кадр 10

– По левому борту, первая, огонь! – раздалась команда. С корвета грянул предупредительный выстрел.

Кадр 11

По международному соглашению, подписанному в числе других государств и Россией, работорговля приравнивалась к пиратству. С захваченными работорговцами расправлялись сурово: капитана и его помощника тотчас вешали на рее, матросов отправляли в тюрьму. Решительные действия русского корвета вызвали на борту „Бетси“ тревогу. Её капитан, увидев, что уйти от погони не удастся, решил иным способом спасти свою шею от верёвки.

Кадр 12

– Вывести из трюма негров, – приказал он, – связать их попарно, чтобы сразу утонули, и с левого борта в воду!

Кадр 13

Негритёнок-бой плохо знал английский язык, но всё же понял смысл приказания своего хозяина.

Кадр 14

– Но, сэр, – вмешался помощник капитана Петерс, – ваш бой всё слышал. – Прихватите и его. Ну, живо!

Кадр 15

Пираты бросились вязать негров. Утопив их, они уничтожили бы все улики и избавили себя от тюрьмы, а капитана от верёвки.

Кадр 16

Русский корабль продолжал преследование, но был ещё далеко от „Бетси“.

Кадр 17

„Если причините вред грузу, вместе с капитаном и помощником повешу всю команду“.

Кадр 18

–Я боюсь, –сказал капитан, – как бы там не расправились со своими пассажирами, вернее, с грузом. Такие случаи бывали-с. Прикажите поднять сигнал:

Кадр 19

Сигнал подействовал: матросы „Бетси“ отказались топить негров. – Пусть уж будет по закону: кому – тюрьма, кому – верёвка.

Кадр 20

Вспыхнул бунт.

Кадр 21

Капитан был вынужден уступить: – Ну, ладно, загоняйте чернокожих обратно в трюм!

Кадр 22

Тем временем разыгрался шторм. Это был один из тех ураганов, которые налегают внезапно и часто свирепствуют у западных берегов Африки.

Кадр 23

Командир корвета во-время подготовил корабль к шторму: убрал часть парусов, взял рифы на других. Но шторм вынудил его прекратить преследование, уклониться от курса.

Кадр 24

На „Бетси“ не успели приготовиться к буре. Палубу шхуны заливали волны, и одной из них был смыт бой.

Кадр 25

Через два дня океан затих. Матросы корвета прибирали корабль.

Кадр 26

Вдруг по палубе пронёсся тревожный голос наблюдателя: – Человек в море!

Кадр 27

На гребнях океанских волн, еле заметный в подзорную трубу, виднелся обломок мачты и на нём человек.

Кадр 28

–Свистать всех наверх! В дрейф ложиться! Баркас к спуску! – подал команду старший офицер.

Кадр 29

Через семь минут баркас с лейтенантом Гореловым у руля вышел на поиски. Но за эти семь минут корвет пробежал больше мили, и обломок мачты скрылся из вида.

Кадр 30

Капитан, не отрываясь, следил за баркасом.—На Горелова надеюсь,—повторял он.—Горелов—исправный офицер, не забудет, что дело идёт о человеке.

Кадр 31

Матрос бережно вынес на палубу негритёнка. Это был бой со шхуны „Бетси“. – Скорей его в лазарет! – приказал капитан.

Кадр 32

Спасение маленького негра вызвало оживлённые разговоры в кубрике:—И какой же он щуплый, братцы! У бедняги вся спина исполосована.

Кадр 33

— У нас всё-таки объявили волю крепостным, а у этих мериканцев, значит, крепостные есть, — говорил пожилой матрос. — А куда денут потом арапчонка?

Кадр 34

– Оставим в первом же порту, – ответил писарь Сойкин, франт и „аристократ“. – Да и что с ним делать, с черномазой нехристью? Вовсе дикие люди.

Кадр 35

– Дикие не дикие, а всё человек, пожалеть надо, – нахмурился боцман.

Кадр 36

В лазарет к мальчонке часто заходил Горелов. — Как он забит, даже имени своего не знает! Думает, его зовут Бой, а „бой“ по-английски — мальчик, слуга.

Кадр 37

Когда маленький негр поправился, в лазарет явился Лучкин: — Я одежку принёс… Максимке. Думаю: голый, так сшил. — Отчего ты его Максимкой зовёшь? — рассмеялся доктор.

Кадр 38

— Его в день угодника Максима спасли. А имени у него нет. Он и выходит Максима.— Одев мальчика, Лучкин попросил разрешения увести его на палубу.

Кадр 39

Лучкин представил Максиму матросам: – А что, братцы, примете его в артель? Он негра, так, может, которые…

Кадр 40

– Чего зря спрашиваешь? Садись. Это вот разве который дурак, как писарщина Сойкин, мелет безо всякого рассудка о черномазых.

Кадр 41

– Кушай себе на здоровье, братец ты мой, – ласково приговаривал Лучкин, угощая Максиму.

Кадр 42

– Как же ты, Лучкин, будешь лопотать с арапчонком?—спрашивали матросы. – Договоримся,—с непостижимой уверенностью отвечал Лучкин.—Он даром что арапского звания, а понятливый. Выучится. Однако обучение русскому языку не клеилось. Максирка знал лишь несколько десятков исковерканных английских слов, а Лучкин – ни одного. Им помог лейтенант Горелов. Прекрасно владея английским языком, он дал первые уроки, после чего дело пошло на лад.

Кадр 43

– Я ну, скажи, Максимка: братцы матросы. – Ба-цы, ба-цы, – тянул Максимка. – Ничего, – говорили матросы, – придет время – скажет.

Кадр 44

Засыпая подле своего друга, Максимка твердил новые имена: „Лючики, Максимка, Лючики...“ „Лючики“ — так он называл Лучкина.

Кадр 45

Максимка ловко бегал по вантам, не боялся штормов и всегда помогал матросам в их тяжёлой морской работе. –Молодца Максимка! – говорили о нём матросы.

Кадр 46

Только Сойкин неприязненно относился к Максиме и Лучкину. Он называл Лучкина „аранской нянькой“ и уверял, что он пропьёт негритенка в первом же порту.

Кадр 47

И вот после долгого плавания корвет „Богатырь“ бросил якорь в Гаванне. Матросам был разрешён берег.

Кадр 48

–Лучкину тоже разрешён берег?—удивился командир.—Он ведь напивается очень.

Кадр 49

– Лучкин значительно переменился из-за негритенка, – ответил старший офицер, – и я сожалею, что мы должны сдать мальчика на берег, что мы расстаёмся с ним.

Кадр 50

– Да не так скоро расстаёмся, – сказал капитан. – Подождём до Гонконга. Там сдадим. А в Гаванне негры в таком же рабстве, как и в Соединённых Штатах.

Кадр 51

На корвете был ещё один человек, старший лейтенант Чебыкин, который относился к Максиме с затаённой враждой. Карьерист и реакционер, он презирал народ, бил матросов. Пребывание негра на русском военном корабле казалось ему оскорбительным. С лейтенантом Чебыкиным Лучкин случайно встретился на улице Гаванны, где он бродил вместе с Максимой, осматривая город.

Кадр 52

– Ты что ж, Лучкин, не гуляешь? Вот тебе доллар. Гуляй! – Чебыкин хотел споить Лучкина и был уверен в успехе.

Кадр 53

Лучкин взял доллар и, отоидя, бросил его нищему. – Здесь, – говорил он Максимке, – всякого товару незнамо сколько. А народ… Посмотри! Плохо народу.

Кадр 54

Трудные испытания выдерживал Лучкин в этот день. В одном из кабачков он увидел русских матросов.—Угощаю. Вот ром. Благоухание!—зазывал Лучкина Сойкин.

Кадр 55

– Он у меня беспременно сегодня Максиму своего пропьёт, – злорадствовал он.

Кадр 56

– Не видать тебе этого, писарщина! Не куражься над человеком! – схватил Сойкина за шиворот боцман Матвеич и сильным ударом бросил его под стол.

Кадр 57

Вечером в кают-компании между офицерами шёл разговор о Лучкине. — Меня глубоко трогает взаимная привязанность Лучкина и Максима, — говорил Горелов. — Полагаю, не все офицеры, хоть они и дворяне, способны на такие чувства. Я счастлив, что Лучкин выдержал береговое испытание — вернулся на корабль трезвым.

Кадр 58

– Гм… романтик, – презрительно процедил Чебыкин, игравший на маленьком корабельном пианино.

Кадр 59

— А меня удивляет, — возмутился Горелов, — что, играя Шопена, музыку столь возвышенную, вы можете мыслить так низменно. Вы крепостник.

Кадр 60

Ссора разгорелась. Её прекратил старший офицер: – Лейтенант Горелов! Извольте к себе в каюту. А вы, господин Чебыкин, не заводите споров. Да-с!

Кадр 61

Чебыкин явился к капитану с доносом: – Разговоры господ, вроде Горелова, начитавшегося Добролюбова, Чернышевского, не встречают опоры со стороны старшего офицера…

Кадр 62

– Благодарю вас, – перебил капитан, – но старший офицер – достойный моряк и патриот…

Кадр 63

...Вам же, поскольку вам неуютно в нашей кают-компании, я постараюсь помочь… перейти на другое судно.

Кадр 64

Вскоре корвет снялся с якоря и ушёл в Гонконг. В Гонконге команду „Богатыря“ ожидали два события: одно радостное – всем стало известно, что Чебыкин будет списан с корабля „из-за болезни“; другое печальное – предстояла разлука с Максимом-Ивой.

Кадр 65

КОНЕЦ 1-й ЧАСТИ Диафильм составили: В. Браун, Н. Топорков Консультант Г. Колтунов Редактор Е. Кавтиашвили