Ленька

Кадр 1

И. ВАСИЛЕНКО ЛЁНЬКА Художники С. ЧИРКОВ, В. МАЛИНОВСКИЙ

Кадр 2

Диафильм составил Н. Топорков по повести И. Василенко „Мышонок“ Редактор Л. Гуревич Художественный редактор А. Морозов Производство студии „Диафильм“ 1957 г.

Кадр 3

В годы гражданской войны в городах и сёлах, захваченных белогвардейцами, большевистские партийные организации вели тяжёлую и опасную подпольную работу, поднимали народ на борьбу за Советскую власть. Большевикам-подпольщикам нередко помогали смелые самоотверженные ребята. О таких маленьких храбрецах рассказано в диафильме „Лёнька“.

Кадр 4

Лёнька выскочил из главной конторы и побежал в инструментальный цех. Лёнька служил на заводе рассыльным. Маленький, шустрый и ловкий, он был похож на мышонка.

Кадр 5

Слав бумаги, он подошёл к своему приятелю Ване Сычову: „Слыхал? Сегодня опять про большевиков брехать будут. Во дворе. После гудка“. — „Беги в патронный цех, скажи моему отцу“, — ответил Ваня.

Кадр 6

Через минуту Лёнька был уже в патронном цехе: „Пётр Степаныч, секретарь звонил, чтобы рабочих со двора не выпускали. Про большевиков брехать будут“.—„Спасибо, Мышонок“.

Кадр 7

В поле гудка хмурая, сумрачная толпа рабочих столпилась у закрытых ворот. Из конторы вышли директор завода, есаул – начальник стражи и тучный бородач – белогвардейский оратор.

Кадр 8

Чем больше изощрялся бородач, ругая большевиков, тем скучнее становились лица рабочих, тем отчужденней смотрели их глаза: „Эх, уйти бы, да ворота заперты“.

Кадр 9

Вдруг за забором раздался гудок директорской машины. Стором распахнул ворота, и, воспользовавшись этим, рабочие лавиной хлынули со двора.

Кадр 10

— Зачем подали машину без вызова?—кричал директор на шофёра.—„Как без вызова? Кто-то звонил в гарам, передал ваше распоряжение“.—„Опять эти большевики! Канальи!..“—зло прошептал директор.

Кадр 11

Виньку нёс людской потом. Вдруг на плечо мальчика легла рука Петра Степаныча: „Видишь пучеглазого человека у столба? Не отставай от него, куда он, туда и ты, но на глаза ему не попадайся“.

Кадр 12

Винеглазый пошёл за Степанычем, Лёнька — за пучеглазым. Когда Степаныч свернул в переулок и вошёл в калитку, пучеглазый вдруг опьянел, стал шататься. „Шпик!“ — догадался Лёнька. — Ах ты ж, гадюка!“

Кадр 13

Ципк шлёпнулся на скамейку у калитки и, казалось, заснул. Лёнька задумался: „Как предупредить Степаныча? Пройти в калитку — пучеглазый заметит… Э, да это ж раз плюнуть!“—И Лёнька вскочил на забор.

Кадр 14

Перемахнув через забор, он спрыгнул во двор: „Вот и всё!“ — „Вот же не всё, — сказал человек с усами украинца, — надеру тебе чуб, тогда будет всё“ — „Я до Петра Степаныча! Скажите, Лёнька требует по важному делу“!

Кадр 15

В хате совещались подпольщики. — „Что случилось, Леня? Как ты сюда попал?“ — спросил Степаныч. — „Пучеглазый у вас под забором сидит. Напустил на себя, будто пьяный“, — сказал Ленька.

Кадр 16

— Та-ак… — протянул Степаныч. — Выходит, я шпика привел… Ничего. Закончим дело и разойдёмся. А ты, Лёня… пойдём! Тут тебе товарищ есть.

Кадр 17

Степаныч увел Лёньку в соседнюю комнату. „Вот, Галя, — сказал он, — угости Лёню. Он сегодня поработал лучше всех и есть хочет“.

Кадр 18

Ленька ел и разговаривал: „А тот, с длинными усами, твой отец? Весь в тебя. Ваша фамилия Ковтун? А где твоя мам-ка?“ У девочки вдруг задрожали губы: „Беляки убили“.

Кадр 19

Тем временем совещание закончилось. А шпик всё сидел. Ковтун, Галин отец, сказал: „Пойду с ним побалакаю. Меня он всё равно заметил, раз я тут живу“.

Кадр 20

Ковтун взял табуретку, ведро с помоями, вышел во двор и вылил помои через забор. — „Виноват, господин. Извиняюсь“.

Кадр 21

Шпик, весь мокрый, измазанный, подобрал шляпу и быстро завижлял вдоль переулка.

Кадр 22

На следующій день Лёньку посадили у директорского кабинета вместо заболевшаго швейцара. В кабинет быстро прошёл начальник стражи. Он был очень взволнован. Это заинтиресовало Лёньку.

Кадр 23

— Извольте посмотреть, господин директор, — сказал есаул, — мои агенты нашли в цехах большевистские листовки с призывом портить снаряды и патроны.

Кадр 24

Директор вспылил: „На вашу агентуру мы тратим огромные деньги, а цехи завалены листовками!“ — „Я принял меры, — ответил есаул, — рабочих будем обыскивать при входе на завод“.

Кадр 25

Весь этот разговор Лёнька передал Ване. – „Значит, завтра будут обыскивать? Это ты хорошо сделал, что узнал. Отец спасибо скажет, – сказал Ваня и добавил: – малко батыку! Арестуют его обязательно“.

Кадр 26

Утром, идя на завод, Лёнька увидела, что шоссе усеяно белыми листовками. „Пролетарии всех стран, соединяйтесь!“— прочитал Лёнька и с восторгом подумал: „Ага! Что? Взяли? Обыскивайте теперь!“

Кадр 27

прошли дни. однажды, когда Лёнька умелёг спать, кто-то постучал в ставень. – „Иди! Открытой!“ – крикнул Лёнька, думая, что это мать вернулась с работы.

Кадр 28

И. вошла Ольга Андреевна. Лёнька видел её тогда на совещании у Ковтуна. — „Здравствуй, Мышонок! Степаныч говорил — ты на заводе рассыльный. Тебя не обыскивают в воротах?“ — „Нет“.

Кадр 29

— „Эти листовки утром унесёшь на завод, спрячешь их в куче стружек у столярного цеха. Понял?“ — „Я понимаю. Давайте свёрток“:

Кадр 30

Утром, упаковав листовки в свёрток с заводскими бланками, Лёнька пошёл на завод. Шоссе было почти безлюдно. Но несколько человек стояли на подозрительно равных расстояниях друг от друга. „Шпики!“ – догадался Лёнька.

Кадр 31

Вдруг появился стражник: „Что несёшь?“ — „Бланки“. — „Какие такие планки? А ну, покажи!“ — „Бланки, а не планки. Казённые“. — „Давай сюда!“

Кадр 32

— „В чём дело, Лёнька?“ — раздалось за их спинами. Лёнька обернулся и похолодел: перед ним был начальник стражи. — „На предмет подозрения, которая прокламация“, — доложил стражник.

Кадр 33

Лицо есаула выражало недоумение. — „Я несу бланки, как всегда, а он как хватит… всё измазал… Мне теперь семеры тарь задаст…“ — притворно заревел Лёнька. Есаул взял свёрток. „Акционерное общество“, — прочитал он на верхнем бланке.

Кадр 34

—Отпусти, перестарался,— строго сказал есаул стражнику.— Бери свои бланки, лоботряс, и беги.

Кадр 35

— Рад стараться! — прокричал Лёнька и бросился бежать. Вскоре он уже был во дворе завода и сделал всё так, как говорила ему Ольга Андреевна.

Кадр 36

А в конце рабочего дня директор кричал: „Что же, господин есаул, будет конец этому? Эти листовки — полная инструкция для порчи снарядов и патронов!“

Кадр 37

Когда Лёнька вернулся домой, мать рассказала ему, что взяла квартирантов. Тут дверь отворилась и вошла Галя, а за ней Ковтун.—„Так вы и есть квартиранты?!“—радостно воскликнул Лёнька.

Кадр 38

— Ну, Леонид, — сказал Ковтун, — твоя мама умеет, что меня решили спрятатьъ у вас. Выходить я не буду. А дверь открывайте только тому, кто скажет: „Матрёна утюг просит“.

Кадр 39

Почти каждый день к Ковтуну приходили рабочие с патронного завода и с металлургического. А в декабре собрался подпольный комитет решать вопрос о восстании.

Кадр 40

Лёнька, Галя и Ваня дежурили на улице. Лёнька лихо носился на коньках. И никто бы не подумал, что этот мальчишка зорко следит за каждым прохожим.

Кадр 41

—Красная Армия недалеко, — говорил Степаныч, — командование даст через связного указание, когда выступать. Ковтун выйдет из подполья и подымет знамя на металлургическом заводе, Каменский — на патронном. Это будет знаком к восстанию.

Кадр 42

Прошло несколько дней. Как-то ночью к Ковтуну явился связной. Это была Ольга Андреевна. — „Когда?“ — бросился к ней Ковтун. — „Завтра в 12“.

Кадр 43

Но незадолго до назначенного часа к проходной будке патронного завода подбежала девочка. — „Дедушка, родненький, вызовите Лёнку, рассыльного. Очень нужен“.

Кадр 44

— Забрали!.. Батьку забрали и маму твою. Дверь выломали и забрали, — глотая слёзы, рассказывала Галя.

Кадр 45

Через минуту Лёнька уме передал Степанычу о случившимся. Степаныч посмотрел на часы: „Осталось 40 минут. Надо дать знать на металлургический. Пусть знамя подымет Иванченко. Успеете?"

Кадр 46

По шоссе, рассекая воздух, бежал Ваня, за ним – Галя, за Галей – Лёнька… Скорей, скорей! Скорей!

Кадр 47

— „Берегись!“ — раздался окрик, и ребят обогнал рысак. „На завод“, — догадался Лёнька. Скачок — и он уме на задней оси.

Кадр 48

Во дворе металлургического завода Иванченко ждал Ковтуна. К нему подбежал Лёнька: „Ковтуна… забрали… Степаныч сказал, чтоб вы сами знамя подняли“.

Кадр 49

Через минуту Иванченко с древком в руке поднялся на доменную площадку. И вот взметнулось и затрепетало красное полотнище — сигнал к восстанию.

Кадр 50

За Иванченко к лестнице бросились стражники. Двое рабочих преградили им путь. — „Сделаете ещё шаг — брошу“, — спокойно сказал один из них, подняв руку.

Кадр 51

— Взять его! — крикнул вахмистр и выхватил наган. Но в этот же миг рабочий бросил что-то круглое, похожее на мячик. У ребят зазвенело в ушах. Два стражника упали.

Кадр 52

Вахмистр выстрелил раз, другой — рабочие упали. Но только он шагнул на ступеньку лестницы, как сзади раздался пронзительный гневный крик и ему на спину вскочил Лёнька и вцепился в горло, а спереди повисла Галя.

Кадр 53

— Стра... Страшник! — прохрипел вахмистр. Но страшнику было не до начальства. На его спине висел Ваня Сычов и молотил кулаком по голове.

Кадр 54

Наконец вахмистр освободился и наганом стал бить Лёньку по голове. Лёнька потерял сознание. Он не видел, что из всех цехов выбегают рабочие, бросаются на страмников.

Кадр 55

Рабочие заполнили заводской двор, смяли страму. И вооружённые отряды восставших вышли на улицу. Бой за город разгорался...

Кадр 56

Много дней Лёнька пролежал без сознания. Но вот наступило пробуждение. Он увидел мать, Галю. В этот день к него побывали все комитетчики и каждый жал ему руку. — „Город теперь наш. И завод наш“, — рассказывали они.

Кадр 57

И Лёнька улыбался в ответ. Хотя ещё ныло избитое тело и болела голова, но он чувствовал, что этот день — самый счастливый в его жизни.

Кадр 58

Конец диафильма Д-174-57 Студия „Диафильм“ Москва, Центр, Старосадский пер., д. № 7