Чаромора и капитан Трумм 2часть

Кадр 1

Пароходъ и Капитанъ Крутицънъ

Кадр 2

Чаромора снова вернулась на остров. Она до блеска отмыла свой дом, все крынки и горшки наполнила шиповником и орехами, а в большой кадке засолила грибы—маленькие коричневые горбуши.

Кадр 3

Справившись со всеми делами, Чаромора вымыла и расчесала волосы, надела новый в красную клетку передник. Каждый вечер теперь колдунья сидела на прибрежном камне и глядела на море. Она ждала.

Кадр 4

Но только когда море сковал первый, еще тонкий лед, она увидала того, кого ждала так терпеливо и долго. Из снежного бурана показался смертельно усталый Трумм. Он вытащил из-за пазухи завернутые в бумагу цветы и протянул их Чароморе. То были последние нежные соцветия валерианы.

Кадр 5

— Я уже старый человек, а дорога к тебе была такой длинной и трудной, — сказал капитан Трумм, когда они уже сидели перед очагом, где жарко догорали сосновые шишки, и пили обжигающе горячий чай из шиповника. — Но если говорить на чистоту, я пришел просить твоей руки и сердца.

Кадр 6

Темные и вьюжные зимние вечера Чаромора и капитан Трумм проводили у пылающего очага. Трумм не уставал напоминать Чароморе, что пора бы ей сесть за научную книгу о травах.

Кадр 7

И вот однажды Чаромора обмакнула перо в чернила и написала „Травник“. Свою книгу она начала с того, какую пользу приносят пары, образующиеся при заваривании целебных трав. Пар правильно заваренных трав, уверяла она, облегчает любой недуг.

Кадр 8

Как-то утром они решили навестить дом Трумма. Надели коньки и двинулись в путь по льду через море. Бег на коньках приятно бодрил Чамору и капитана, и они неслись во всю мочь.

Кадр 9

Прибыв на место, они увидели, что почтовый ящик доверху набит письмами. А часть писем, не уместившаяся в ящике, лежала грудой на лестнице. И все они адресованы Чароморе.

Кадр 10

Милая Харитина! Я очень несчастна и никому не живётся, ведо у меня круглое как один ладо не удачно богатой том. Стало. Вы и викате мне пошоть и сделать меня счастливой. Или я утопилась в море.

Кадр 11

Перво-наперво Чаромора решила проведать эту девушку. Она вошла в дом и тут же очутилась в шумной свадебной сутолоке. Во главе стола сидели жених и невеста. Лицо невесты походило на полную луну, сидевший рядом жених не сводил с нее влюбленного взгляда. „Ну, милая, кто-кто, а ты топиться не победишь!“— усмехнулась Чаромора, глядя на невесту.

Кадр 12

Дядя невесты оказался прекрасным танцором. Он выделывал вместе с Чароморой такие фигуры, что у той замирало сердце. В танце Чаромора была гибкая, как лоза, и легка, как бабочка.

Кадр 13

Теперь колдунья шла по письму маленькой девочки. „Дорогая Чаромора! Моя бабушка тяжело заболела, и она совсем больше не видит. Папа сказал, что ей уже ничего не поможет. Но я надеюсь, что ты сможешь помочь.“

Кадр 14

Изо дня в день Чаромора прилежно ходила к бабушке, давала ей капли и смазывала глаза мазью, и вот однажды бабушка вдруг ясным голосом сказала: —Я вижу… И как же ты выросла, внученька!

Кадр 15

Много дней Чаромора металась по городу—она лечила и врачевала. Чародейка вылечила девять человек от сахарной болезни и десять—от воспаления легких. Шестеро глухих теперь слышали каждый шорох, а восемь немых болтали дни и ночи напролет.

Кадр 16

Вскоре Чароморе вообще невозможно было показаться на улице: ее тут же окружала толпа восхищенных людей, требовавших, чтобы чародейка продемонстрировала свое искусство. В конце концов такое внимание до смерти надоело колдунье.

Кадр 17

—Очень уж трудно становится в этом городе, — пожаловалась она капитану Трумму. — Вернемся-ка лучше домой. Трумм охотно согласился. Он тоже тосковал по тишине и покою острова. И вечером они отправились туда, прихватив с собой моряцкий сундучок, куда Трумм упаковал все свои рисовальные принадлежности.

Кадр 18

Весь конец зимы Чаромора и капитан Трум работали над книгой. А потом дело застопорилось: на остров пришла весна.

Кадр 19

Однажды утром они проснулись от странных звуков. —Лебеди!—воскликнула Чаромора.—Они спускаются на остров. Большие белые птицы заполонили все побережье, море и небо.

Кадр 20

Капитан зачарованно смотрел на лебедей. Ничего подобного он никогда не видывал. Он даже не осмеливался подойти к Чароморе таким удивительными казались чародейка и прекрасные горделивые птицы. Чаромора ходила меж лебедей, гладила им перья, что-то им говорила.

Кадр 21

Трумъ былъ коренным горожаниномъ и никогда еще не виделъ, какъ просыпается весной природа. И теперь это весеннее пробужденіе природы полностью захватило его. Когда же онъ увидела первую бабочку, то совсемъ потерялъ голову и, какъ мальчишка, целый день бегалъ за ней.

Кадр 22

Вечером капитан достал карандаши, краски, кисти и принялся рисовать. Он рисовал почки и сережки на деревьях, бабочек и букашек, стебельки травинок и, конечно же, голубое море и небо. Трумм прямо-таки ошалел от буйства красок и света, от запахов и голосов весны.

Кадр 23

А потом произошло ужасное: на рифы село большое, груженное мазутом судно. Из огромной в корпусе судна дыры пенящейся струей вылился мазут и все шире и шире расплывался по всей поверхности моря.

Кадр 24

Капитан Трумм стоял на берегу и с трудом сдерживал слезы. Над маслянистым морем кружили и тревожно кричали птицы. Привлеченные радужным блеском, садились они на воду, и мазут обволакивал их тельце и склеивал перья.

Кадр 25

Царомора подняла перепачканную мазутом полуживую чайку и принялась сдувать с нее маслянистый слой. Капитан сносил к ногам чародейки покрытых мазутом птиц. Их было устрашающе много.

Кадр 26

Наконец наступил день, когда все птицы выздоровели и повеселели. Только море по-прежнему тяжело раскачивалось под слоем мазута. — Теперь мы сделаем грабли, — сказала Чаромора.

Кадр 27

Она привязала воздушный шар за спину и взлетела над морем. Затем проткнула длинным черенком грабель в дне моря несколько глубоких дыр и стала сгребать в них мазут. — Все должно знать свое место, — промолвила она. — То, что вышло из земли, должно рано или поздно туда же вернуться.

Кадр 28

Долго трудилась Чаромора, но вот, наконец, вода вокруг острова заголубела. Рыбы радостно сновали в чистой воде, чайки садились смело на ее поверхность.

Кадр 29

Все было, как прежде, и только Чаромора неузнаваемо изменилась. Она всегда была тощей, теперь же от нее осталисьсь и вовсе кожа да кости. Зато море снова прозрачное и птицы живы.

Кадр 30

Сердце ее наполнилось тихой радостью, и Чаромора направилась к дому. Грабли она несла на плече, чайка кружилась над ее головой. Глаза на грязном и худом лице Чароморы сияли, как звезды.

Кадр 31

Колдунья прислонила грабли к навесу и устало вошла в дом. На плите томился сваренный Труммом обед. Чаромора подняла крошку и заглянула в кастрюлю. — Ну-ну, — довольно произнесла она, — это как раз то, о чем я мечтало после всех этих передряг.

Кадр 32

А наутро капитан Трумм проснулся позже обычного. Чаромора успела побывать у моря, в руках она держала целую охапку цветущего шиповника. — Вглядни-ка, — сказала она, — уже зацвел шиповник.

Кадр 33

— Может, ты хочешь снова плавать по морю? — спросила она Трумма.— Я могла бы сделать тебя молодым, полным сил, если ты этого пожелаешь. — А ты будешь ждать меня, пока я снова состарюсь? — спросил капитан.

Кадр 34

— Нет, — ответила Чаромора. — Я должна оставаться старой волшебницей. Мало ли кому я могу еще понадобиться. А потом у тебя испортится характер, если ты будешь знать, что в конце жизненного пути тебя ожидает старая ведьма. — В таком случае и мне не хочется стать молодым, — глубоко вздохнул капитан.

Кадр 35

Тогда Чаромора позвала капитана во двор. Там его ждал сюрприз. На солнышке среди цветущих кустов шиповника стояло несколько ульев. Чаромора еще затемно привезла их из-за моря с Большой земли.

Кадр 36

— Я давно хотела привезти на остров пчел, — сказала она. — Это ведь такие умные создания, и пчелиный мед — лекарство от девяти недугов. Только вот с ними ужасно много хлопот. — Вот я и буду этим заниматься,— ответил капитан, и в его голосе послышалось странное облегчение.

Кадр 37

— Но для них нужно сеять медоносные растения. Ведь тут на острове их не так много. — Я сам буду сеять! — воскликнул Трумм. — Вот об этом-то я и мечтаю всю жизнь — растить для пчел медоносные растения. Как же я раньше этого не понял! Ведь вся моя жизнь чуть не прошла напрасно!

Кадр 38

Художник Я. БАТУРОВА Редактор И. РУСАНОВСКИЙ